Суббота, 16 Декабрь 2017, 05:30
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Статьи » Статьи

РЕЧЕВОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ В ЖАНРЕ ПРЕДВЫБОРНЫХ ТЕЛЕДЕБАТОВ А.А. Лаврова

А.А. Лаврова

(Нижний Новгород)

 

РЕЧЕВОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ В ЖАНРЕ ПРЕДВЫБОРНЫХ ТЕЛЕДЕБАТОВ

 

Основной целью политической речи является оказание воздействия на аудиторию, которое представляет собой изменение интенциональной сферы внутреннего мира человека за счет модификации отдельных фрагментов структуры его знаний [12; 7; 6] или изменения его эмоционального состояния [15]. Речевое воздействие в политической речи имеет комплексный характер, поскольку в основе любого политического выступления лежит стремление оратора воздействовать не только на рассудочную, рациональную, но и эмоциональную сферу слушателей.

Исследования в области политической коммуникации свидетельствуют о том, что дифференцировать эмоциональный и рациональный компоненты воздействия крайне трудно. Проблема заключается и в многожанровости политического дискурса, и в том, что в разных фрагментах одного и того же политического выступления может превалировать тот или иной компонент.

Тем не менее, дифференцированное изучение эмоциональной и рациональной составляющих политического текста, по-видимому, возможно.

В центре внимания многочисленных работ в области политологии, философии, социальной психологии, когнитивистики, лингвокультурологии, собственно лингвистики, посвященных проблемам структурообразующих признаков политического дискурса, психотехнологий, используемых  в политической речи, лингвокогнитивным аспектам политического дискурса  и многим другим вопросам [3], неизменно находятся специфические лингвистические средства, направленные на два разных способа восприятия – эмоциональное и рациональное – и манифестирующие,  соответственно, реализацию двух разных способов воздействия

Анализ работ показывает, что проблема дифференциации эмоционального и рационального компонентов в политической речи связана с решением, по крайней мере, двух важных задач:

1)                       выделением таких коммуникативных ситуаций, в которых эмоциональный компонент присутствует с большей степенью вероятности;

2)                       выделением тех специфических лингвистических единиц, которые реализуют собственно эмоциональный, аффективный компонент.

Успешность решения второй задачи  в значительной степени связана с решением первой. Целью данной статьи является рассмотрение различных видов политической речи с точки зрения вероятности присутствия в них (в той или иной степени) эмоционального компонента речевого воздействия.

Следует иметь в виду, что степень вероятности реализации эмоционального компонента зависит от ряда факторов экстралингвистического характера. К таким факторам относится относительное сходство тех условий, в которых реализуется собственно аффективная (отражающая состояние самого говорящего) и псевдо-аффективная (воздействующая на эмоции аудитории) речь. Так, например, И.В. Труфанова отмечает, что «для того, чтобы воздействовать на эмоциональную сферу слушающего, необходимо смоделировать в речевом акте стандартную эмоциональную ситуацию, в которой люди <…> испытывают эмоцию» [15. С. 60]. То есть искомая ситуация реализации политической речи (с гипотетически большей вероятностью присутствия в ней эмоционального компонента) должна быть сходна с реальной эмоциогенной ситуацией реализации аффективной речи.   

При этом важно учитывать, что эмоциональный компонент политической речи может иметь две составляющие: псевдо-аффективную – связанную с сознательным моделированием, имитацией эмоций с целью воздействия, и собственно аффективную – связанную с выражением психологического состояния говорящего. Соответственно, характерные признаки искомой ситуации реализации политической речи  должны свидетельствовать о наличии не только эмоционального компонента в целом, но и двух его составляющих.

Таким образом, задача дифференциации и типологизации специфических языковых средств преимущественного воздействия неразрывно связана с задачей выделения тех жанровых разновидностей политического дискурса, которые в большей степени ориентированы именно либо на эмоциональное, либо на рациональное восприятие.  В частности, для анализа лингвистических приемов воздействия на эмоциональную сферу представляется целесообразным выделить разновидность политической речи, в которой эмоциональный компонент превалирует над рациональным.  

Следует также иметь в виду то, что на протяжении выступления цель оратора – оказать воздействие на аудиторию – остается неизменной, но способы воздействия – на сознание или на эмоции – могут меняться. На что воздействовать в данный момент (преимущественно на сознание или преимущественно на чувства) – выбор  оратора и свидетельство его мастерства.

Если задача оратора – убедить слушателей в истинности излагаемых им суждений, ввести аудиторию в состояние интеллектуального сопереживания, то есть совместной мыслительной деятельности, то его инструментом становится логика. При этом неважно, соответствует ли излагаемая мысль действительности или нет, так как при умелой подаче материала ложные доказательства могут восприниматься слушателями как истинные. В подобном политическом тексте преобладают рациональные и псевдо-рациональные составляющие [5]. Приемы, которыми пользуется оратор – это  логические уловки, искажение реальности, заведомо неверные, ложные построения, словесные и логические ухищрения. Как отмечают исследователи, воздействующий субъект не всегда стремится изменить компоненты структуры знания реципиента в полном соответствии со своим знанием. Чаще всего он внушает объекту некоторое смоделированное знание, информационно обедненное (замалчивание фактов), либо содержащее излишнюю информацию (перегружение внимания), либо содержащее сильный акцент на одних компонентах ситуации и упускающее другие (тенденциозное представление фактов), в крайнем случае – ложное [2; 6].

Если задача оратора – изменение эмоционального состояния аудитории, залогом успеха возникновения ситуации эмоционального сопереживания является внешняя «эмоциональность» оратора. При этом оратор может либо испытывать, либо не испытывать эмоции по поводу обсуждаемых вопросов. Политическая речь неизменно предполагает, что оратор владеет собой: он либо не испытывает эмоций, либо умело контролирует их.  Если говорящий находится в эмоционально нейтральном состоянии при воздействии на эмоциональную сферу слушающих он может умело имитировать эмоции, используя элементы аффективной речи и аффективного поведения в целом как приемы речевого воздействия [13]. В этом смысле политическую речь можно назвать псевдо-аффективной [1]. Эмоциональность оратора не может выглядеть  наигранной, она должна быть естественной, так как ораторская убежденность, пусть и внешняя,  в верности того, что он говорит, является залогом установления контакта с аудиторией. Апеллируя к чувствам аудитории, оратор стремится передать слушателям определенный эмоциональный настрой: вызвать гнев, сочувствие, недовольство и т.п.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ ПОЛНОСТЬЮ
Категория: Статьи | Добавил: Brinevk (12 Октябрь 2009)
Просмотров: 1870 | Рейтинг: 1.0/1