Вторник, 11 Декабря 2018, 07:17
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 132

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Статьи » Статьи

Рецептивные схемы в анализе скрытых смыслов в лингвокриминалистике И.А. Стернин

И.А. Стернин

 

Рецептивные схемы в анализе  скрытых смыслов 

в лингвокриминалистике

 

Владимиру Ильичу Жельвису,

коллеге по лингвокриминалистике

 и замечательному человеку в честь юбилея

 

Лингвокриминалистический анализ текста часто имеет дело со скрытыми текстовыми смыслами, которые являются очень важным и традиционно трудным аспектом  лингвистической экспертизы текста.

Скрытый смысл – это неявный смысл, открывающийся реципиенту текста не сразу, а в результате некоторой мыслительной операции, интерпретации воспринятых им языковых единиц, высказываний, текстовых фрагментов по определенным правилам.

Для описания неявного смысла  высказывания или текста в лингвистике и лингвокриминалистике используются термины подтекст, намек, имплицитный смысл, имплицитная информация, второй план, косвенный смысл,  скрытый смысл.

Из этих терминов слово намек представляется нам наименее адекватным для лингвокриминалистического анализа – это скорее нетерминологическое слово, которое  имеет преимущественно бытовой характер и относится к обыденным ситуациям (он намекнул на долг, на что вы намекаете, нахал?, но нельзя сказать – в романе писатель намекает на…). Термин подтекст относится чаще к большим по объему текстам и описывает результат осмысления целого текста (обычно художественного).

Термин скрытый (имплицитный) смысл представляется наиболее удобным для использования в лингвокриминалистике. Это обобщенное понятие, оно относится и к тексту, и к отдельному высказыванию.

Имплицитная языковая информация извлекается из эксплицитной при помощи определенных ментальных (когнитивных) схем, представленных в готовом виде в языковом сознании носителя языка [1, с.41]. Такие ментальные (когнитивные) схемы восприятия скрытого смысла текста удобно назвать рецептивными схемами, то есть присущими сознанию  людей схемами (моделямивосприятия и понимания.

Рецептивные схемы языкового сознания основаны на сформировавшемся в сознании этноса или отдельной социальной группы на базе когнитивного и языкового опыта носителей языка  понятии равнозначности  информации: некая информация, переданная определенным эксплицитным способом,  рассматривается языковым сознанием как равнозначная другой информации, которая в данном конкретном случае не выражена  вербально, эксплицитно.

Подобные схемы формируются в сознании человека с возрастом и опытом общения (ребенок до 12 лет, по данным онтолингвистики,  практически еще не имеет сформированных схем понимания скрытого смысла высказывания, он способен воспринимать лишь эксплицитную информацию).

Рецептивные схемы – принадлежность языкового сознания носителя языка. А.Н.Баранов указывает, что они должны повторяться, должны быть регулярно используемыми в обществе, чтобы служить носителям языка механизмом идентификации скрытого смысла.

Рассмотрим некоторые такие схемы, наиболее часто используемые авторами в  текстах, становящихся впоследствии предметом лингвистической экспертизы.

 1. Сообщение об отказе кого-либо  от комментариев или участия в обсуждении какого-либо нарушения или происшествия равнозначно  сообщению о скрываемой лицом вине или причастности данного лица или организации к данному  нарушению или происшествию.

В офисе компании «Ваш ремонт», по слухам, изъяли финансовую документацию. Представители компании от каких-либо комментариев отказались.

2. Сообщение об имевшем место упоминании имени некоторого лица в связи с какими-либо событиями, нарушениями и происшествиями равнозначно  сообщению о причастности данного лица к указанным событиям, нарушениями и происшествиями ( рецептивная схема «Нет дыма без огня»).

Его имя упоминалось и в связи со скандалом в «Росатоме».

Его имя всплывало при расследовании происшествия с аварийной посадкой самолета.

3. Сообщение о правонарушениях друзей, соратников, сотрудников того или иного лица равнозначно сообщению о причастности  самого лица к аналогичным правонарушениям (рецептивная схема Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты).

Бывший сотрудник банкира Вадима Коренева  попался на спекуляциях ворованными акциями.

Охранником  у него работает некий Эдик, дважды судимый за разбой и хулиганство.

И. Кобзон, как говорят, был в дружеских отношениях с известным уголовным авторитетом А.Квантаришвили.

4. Сообщение о недоступности лица, учреждения для выяснения журналистами  подробностей некоторого негативного события равнозначна сообщению о стремлении лица или учреждения скрыть свою виновность в данном событии.

Мы пытались  дозвониться до фирмы «Сапсан»,  но их телефоны молчат.

Мы позвонили самому директору Семенову, но его телефон все время вне доступа.

  5. Сообщение  о недостаточной расследованности, неясности  относительно роли некоторого лица или организации в некоторой противоправной ситуации  равнозначно сообщению о связи данного лица или организации с противоправными действиями

В.Хлыстова неоднократно обвиняли в отмывании денег. До сих пор неясна его роль и в афере с акциями «Водоканала».

6. Сообщение о фактах нарушения человеком некоторых норм равнозначно сообщению о ложности, недостоверности, неправомочности его слов, мнений, высказываний.

На чьих показаниях построена защита? На показаниях ранее судимого Семенова.

М.М.Жванецкий: «что может сказать умного человек, который не поменял паспорта?»

-Какое право вы имеете…

-А кто вас сюда пропустил? Как вы сюда прошли?

7. Утверждение, категорично противопоставляющее два факта, равнозначно утверждению о причинной связи между ними

12000 москвичей не могут получить места в детских садах

13000 детей иммигрантов ходят в детские сады в Москве

Мигранты вывозят из страны миллиарды рублей

Миллионы русских живут в бедности

8. Утверждение о том, что некоторое негативное событие произошло после  другого, равнозначно утверждению, что оно является следствием  предыдущего события (рецептивная схема «после того - значит вследствие того»).

 Семенов ушел из офиса  последним. Утром в офисе обнаружили пропажу  принтера.

9. Побуждение к самостоятельному осмыслению приведенных негативных фактов равнозначно утверждению данного негативного  факта (рецептивная схема «Думайте сами….»)

Кто захватывает все должности, хлебные места, школы и детсады, где

звучат только фамилии на –нян? Думайте сами.

10.  Напоминание кому-либо, что некто имеет инструмент,  средство,  оружие, равнозначно призыву к их использованию  

Армия, помни, у тебя есть оружие!

11. Здравицы в честь людей, следующих некоторому призыву-лозунгу, равнозначны  призыву следовать этому призыву-лозунгу:

Да здравствуют люди, в груди которых один призыв звучит: «К оружию, товарищи!».

12.  Сообщение о  полной доступности чего-либо равнозначно призыву приобрести это, воспользоваться этим

И не надо думать, что оружие у нас трудно купить. Оружие продается у нас уже чуть ли не на рынках, и при желании достать его не сможет только ленивый. …

13. Категорическое утверждение о наличии некоторого права равнозначно призыву воспользоваться этим правом.

Люди, у вас есть право на протест!

14. Утверждение  о возможности чего-либо для каждого равнозначно призыву к каждому реализовать эту возможность.

Необходима бескомпромиссная вооруженная борьба с этим государством, которую в состоянии вести каждый.

15. Утверждение о легкости изготовления, приобретения чего-либо равнозначно призыву изготовить, приобрести это.  

Любой отставной солдат, не будучи даже семи пядей во лбу, вполне в состояния в бытовых условиях собрать компактную бомбу, поставить растяжку или осуществить поджог.

16. Утверждение о необходимости что-либо уметь делать   равнозначно призыву научиться это делать

Всем мусульманам нужно уметь делать взрывчатку, также и различные  виды детонаторов, для того, чтобы в нужный момент суметь нанести ущерб и вред марионеткам иблиса (дьявола).

17. Утверждение о необходимости соблюдения некоторого правила  равнозначно призыву соблюдать это правило

Нужно уступать места старшим!

Необходимо соблюдать чистоту.

На переходе требуется внимание!

Надо убирать за собой на пикниках!

18. Вопрос о предполагаемой длительности или времени завершения  какого-либо совершаемого кем-либо в настоящее время действия  или занятия равнозначен призыву скорее завершить данное действие или занятие

Хочется задать вопрос руководителям  управляющей компании – когда же начнется ремонт крыши?

19. Вопрос о дальнейшей возможности переносить то или иное негативное  явление равнозначен призыву  предпринять действия, направленные на устранение этого явления.

Сколько можно терпеть унижения?

До каких пор мы будем подчиняться мошеннику и преступнику?

 

Актуализация рецептивной схемы при восприятии реципиентом конкретного высказывания или текста может заметно варьировать в зависимости  от конкретных контекстуальных и экстралингвистических условий – одна и та же фраза может быть идентифицирована  при помощи разных рецептивных схем в зависимости от широкого контекста и ситуации.

Кроме того, одна и та же рецептивная схема  может иметь варианты – конкретные разновидности, обусловленные конкретной  коммуникативной ситуацией.

Например: 

Девушка в парке говорит кавалеру:

-Что-то холодно…

Молодой человек может воспринять скрытый смысл данного высказывания в опоре на следующую рецептивную схему:

Публичное сообщение о некотором испытываемом говорящем в данной ситуации неудобстве равнозначно призыву к присутствующим  устранить данное неудобство

Ср.: Что-то дует. Как – то душно стало. Что-то сидеть стало неудобно. Что-то какое-то несоленое все. Что-то мне тяжело нести стало.

Для  фразы Что-то холодно, произнесенной девушкой, у молодого человека есть нескольких конкретных вариантов идентификации ее скрытого смысла в рамках данной рецептивной схемы:

сообщение равнозначно призыву пойти домой

сообщение равнозначно призыву обнять девушку

сообщение равнозначно призыву накинуть на девушку пиджак

сообщение равнозначно призыву пойти в кафе

 и др.

То, какой  конкретно вариант рецептивной схемы будет использован молодым человеком в данной коммуникативной ситуации, зависит от его общего опыта общения, воспитания, культурного уровня, истории общения с данной конкретной девушкой, общей экстралингвистической ситуации (например, есть ли кафе в прямой видимости) и многих других факторов, не поддающихся учету при анализе «со стороны». При этом понимание скрытого смысла данной фразы молодым человеком  может не совпасть с коммуникативным намерением девушки, или она может прибегнуть к тактике кокетства и сказать в ответ на реакцию молодого человека  «я  совсем не это имела в виду» -  проверить, что она действительно имела в виду в момент речи, невозможно.

Таким образом, понимание скрытого смысла высказывания в тексте осуществляется по ментальным рецептивным схемам языкового сознания социума. Одно и то же высказывание может быть воспринято в опоре на несколько рецептивных схем, каждая из которых может иметь несколько конкретных  коммуникативных вариантов. При анализе скрытого смысла первостепенную важность приобретает анализ всего контекста и полной ситуации порождения конкретного текста.

Рецептивные схемы языкового сознания некоторого социума теоретически могут быть исчислены. В тексте они обычно могут быть  выявлены, идентифицированы и сформулированы для конкретного высказывания;  варианты же рецептивных схем представляют собой, как правило, факультативную информацию, зависят исключительно от коммуникативной ситуации и могут быть идентифицированы лишь весьма приблизительно, четкому и конкретному описанию и формулированию обычно не поддаются.

Понимание   больших текстов имеет свои закономерности восприятия. Очевидно, в частности, что реципиент большого текста также опирается на некоторые рецептивные схемы, предназначенные для понимания таких текстов. Этот вопрос еще очень мало изучен. Можно сказать, что рецептивные схемы больших текстов побуждают реципиента искать в тексте определенные смысловые блоки, ожидать  и предвидеть их появление.

Так в лекции, публичном выступлении реципиент ожидает введение, аргументацию, заключение и выводы. В детективе – факт преступления, поиск доказательств, выявление преступника. В оперетте – любовные приключения  и жизнерадостный конец. В американских героических фильмах – страдания и испытания главного героя – одиночки, его героическое поведение, близость к гибели   и хэппи-энд. В  мелодрамах и любовных романах – страдания главной героини и героя, испытания  на их пути и счастливый конец.

Таким образом, понимание скрытого смысла высказывания и текста  осуществляется  реципиентами в опоре на имеющиеся в их языковом сознании рецептивные схемы.

Продуцент текста, владеющий теми же рецептивными схемами,  использует те или иные конкретные  языковые приемы, чтобы сформировать соответствующий скрытый смысл в своем высказывании и  тексте и натолкнуть реципиента на использование соответствующих рецептивных схем при идентификации  передаваемого скрытого смысла при восприятии.

Как могут быть использованы выявленные скрытые смыслы текста в заключении лингвиста-эксперта?

А.Н.Баранов отмечает, что анализируемые  в  лингвистической экспертизе текста «скрытые, или имплицитные, утверждения должны быть обязательной и вербализуемой частью имплицит­ной части плана содержания языкового выражения» [1, с.46-47], остальные виды имплицитной информации не могут быть основанием для выводов эксперта.

К такой информации может быть отнесены дискретные вербализуемые скрытые смыслы, которые можно выразить словами в виде конкретных  утверждений (несмотря на возможность их разных метаязыковых обозначений).

Дискретную информацию передают обычно пресуппозиции, многие утверждения в риторических вопросах и  скрытые призывы, помещение текста в рубрику, некоторые образные выражения (фразеологизмы).

Недискретные вербализуемые скрытые смыслы могут быть описаны только в общем виде – как определенная оценочность или приблизительный общий смысл высказывания или текста, формирующиеся после его восприятия  ( ТЕЛЕ 2 . Всегда дешевле – то есть ТЕЛЕ 2 – дешевая связь, выгодная потребителям, предлагает недорогие услуги, дешевле других и под.) Недискретные смыслы  могут быть уточнены при проведении психолингвистического эксперимента на восприятие текста, и при получении однозначных результатов  эксперт может опереться на них в своем анализе. Если же результаты эксперимента неоднозначны, возможны равновероятные понимания, то соответствующие утверждения относятся экспертом к разряду вербализуемых, но факультативных, а они  не могут быть основой выводов эксперта.  

А.Н.Баранов справедливо подчеркивает, что факультативное следствие не может рассматриваться в делах о защите чести и достоинства именно в силу своей факультативности, поскольку  такие следствия  бесконечно разнообразны, определяются моделью мира реципиента, его жизненным опытом,  ожиданиями, коммуникативными намерения­ми в данный конкретный момент времени и мн. другими факторами. «Факультативные следствия, в которых представлена фа­культативная, но вербализуемая информация, близки по сво­им свойствам предположениям. …. Именно в этом смысле факультативные следствия  следу­ет рассматривать как аналоги выражения предположения [1, с. 55].

Невербализуемые скрытые смыслы не могут использоваться в лингвистической экспертизе. Они выражаются символами, креолизированными текстами (например, текст + рисунок – «Голосуй или проиграешь» в предвыборной кампании Б.Н.Ельцина), текст + изображение + музыка и т.д.), некоторыми  метафорами, образными выражениями. Их, правда,  не всегда можно отграничить от вербализуемых недискретных смыслов, поскольку какая-то вербализация символа, креолизированного текста, метафоры обычно все-таки возможна. В сложных случаях также необходим психолингвистический эксперимент.

Важно иметь в виду, что окончательное решение эксперт принимает в любом случае при анализе всего контекста и коммуникативной ситуации, в которой реализован текст, поскольку общий контекст и ситуация могут как прояснить скрытый смысл, сделав его однозначным, формулируемым вербально, так и «затемнить» некий скрытый смысл, сделав его недискретным. Именно общий контекст и ситуация являются решающими факторами в идентификации скрытого смысла текста. В спорных случаях эффективно использование  психолингвистического эксперимента.

 

Библиографический список

 

1. Баранов А.Н. Лингвистическая экспертиза текста / А.Н.Баранов. - М.: «Флинта-Наука», 2007. - 592 с.

 

Категория: Статьи | Добавил: Brinevk (07 Февраля 2012)
Просмотров: 2873 | Рейтинг: 5.0/1