Вторник, 20 Ноября 2018, 06:47
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 132

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Статьи » Статьи

ПОНЯТИЕ АГРЕССИИ В РУССКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА ХХ – НАЧАЛА ХХI СТОЛЕТИЯ Т.Г.Ашуркова
Т.Г.Ашуркова

ПОНЯТИЕ АГРЕССИИ В РУССКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА ХХ – НАЧАЛА ХХI СТОЛЕТИЯ


… Изменение языков и других стихийных практик

может производить таких людей, которые до сих

пор не существовали (Ричард Рорти).




«Все течет. Все меняется», – говорили древние. Меняется жизнь, меняются люди, меняется их язык. Конец ХХ – начало ХХI столетия в истории русского литературного языка – время «ускорения» языкового развития (см. Поликарпов, 1998), и этим объясняется повышенный интерес лингвистов к процессам, происходящим в русском языке на рубеже двух тысячелетий, в том числе к семантическим изменениям в лексике (см. Валгина, 2001; Костомаров, 1999; Кронгауз, 2007; Русский язык конца ХХ столетия, 2000; Современный русский язык. Активные процессы на рубеже ХХ – ХХI веков, 2008 и др.). Семантические преобразования весьма многогранны и порой неожиданны; они затрагивают не только смысловую сторону лексической единицы, но нередко и ее коннотации. Именно этот аспект мы и предполагаем рассмотреть на примере слов ряда «агрессия».

Феномен агрессии привлекал и привлекает внимание специалистов разных областей: политиков и социологов, психологов и философов. Большой интерес этот феномен представляет и для языковедов, в частности, лексикологов и лексикографов.

Слово «агрессия» (от лат. aggression ‘нападение’) приобретает активность в русском языке с середины 30-х гг. ХХ столетия. Об этом свидетельствуют материалы Толкового словаря русского языка в 4-х томах под ред. Д.Н.Ушакова (Уш.). Два слова ряда: «агрессия» и «агрессор» – маркируются в словаре пометами «политическое» (слова «агрессивность» и агрессивный» имеют пометы «книжное»). Таким образом, четко определяется денотативное пространство функционирования названных слов – публицистический, прежде всего политический дискурс.

История бытования слов группы «агрессия» в советской газетной публицистике весьма интересна: они становятся неотъемлемой частью языковой картины мира советской эпохи, соотносясь с образом врага. Существительное «агрессор» на этом временном отрезке закрепляется в типическом употреблении, во-первых, для обозначения абстрактного, обобщенного врага: …никакой агрессор не может ожидать с нашей стороны никакой помощи и поддержки - такова наша целостная политическая концепция. Правда, 15.07.1937, во-вторых, для обозначения «персонифицированного» врага, иначе говоря, в качестве идеологического ярлыка. При этом в соответствии с идеологической установкой и политическими интересами и приоритетами советского режима референт для имени «агрессор» фактически «назначался» (или «увольнялся», но «свято место пусто не бывало»). В подтверждение проведем небольшой экскурс в историю советской газетной публицистики.

В январе 1939 года газета «Правда» пишет: «Великая партия Ленина-Сталина ведет нашу страну к новым победам…, оберегая нашу могучую родину от всяких происков и наскоков фашистских агрессоров» (Правда, 29.01.1939). Однако уже в конце того же 1939 года слово «агрессор» закрепляется за другим референтом. В качестве иллюстрации позволим себе привести достаточно пространный (но весьма красноречивый) фрагмент из статьи полкового комиссара И.Баканова: «Правящие клики Англии и Франции… начали войну против Германии… Вот почему за последний период изменилось содержание таких понятий, как «агрессия», «агрессор» и т.д. Употребление этих слов в старом смысле, то есть как это было до установления дружественных отношений между СССР и Германией и до начала большой империалистической войны в Европе, в настоящее время уже является неправильным. Понятия «агрессия», «агрессор» сейчас получили новое конкретное содержание… Товарищ Молотов в своем докладе о внешней политике Советского Союза 31 октября 1939 года говорил: «Не трудно догадаться, что теперь мы не можем пользоваться этими понятиями в том же смысле, как, скажем, 3-4 месяца тому назад. Теперь, если говорить о великих державах Европы, Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и к миру, а Англия и Франция, вчера еще ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения, мира. Роли, как видите, меняются». Следовательно, английские и французские империалисты являются сейчас агрессорами…» (Пропагандист и агитатор РККА: №24, 1939). Итак, референт для имени «агрессор» был «назначен», затем «переназначен».

В военные и первые послевоенные годы вновь происходит метаморфоза с референтом (абсолютно оправданная): Фашистский агрессор будет разбит! (Социалистическое земледелие. 25.07. 1941); Японский агрессор поставлен на колени (Социалистическое земледелие, 4.09.1945); Вторая мировая война окончилась полной победой СССР и союзных государств над фашистскими агрессорами (Правда, 21.12. 1949).

Во второй половине ХХ столетия слово «агрессор» (соответственно, и все слова ряда) присваивается другому референту – мировому империализму во главе с США – и укрепляет свои позиции в языке. Все слова группы «агрессия» обнаруживают высокую частотность употребления, они регистрируются Частотным словарем языка газеты (см. Полякова, Солганик, 1971) и Частотным словарем русского языка под редакцией Л.Н.Засориной. В пользу их актуализованности говорят и собственно языковые «показатели». Во-первых, расширяется словообразовательное гнездо – появляется наречие «агрессивно» (в Уш. оно отсутствует) и закрепляется в устойчивом словосочетании «агрессивно настроенные круги». Во-вторых, в словарях второй половины ХХ – начала ХХI века слово имеет как минимум два лексико-семантических варианта (ЛСВ) (в Уш. было отмечено только одно значение):

АГРЕССИЯ 1. Незаконное с точки зрения международного права применение вооруженной силы одним государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства;

АГРЕССИЯ 2. перен. Открытая неприязнь, вызывающая враждебность (Шв.).

В-третьих, формируется серия устойчивых словосочетаний (см. Солганик 1999: 11): агрессивная политика, агрессивный блок, развязать агрессию и т.п. Ср.: После поражения фашистской Германии и империалистической Японии на открытый путь агрессии стали американо-английские поджигатели войны (Сталинское знамя, 29.09.1951); Неизменная стратегическая цель американского империализма - это агрессия в промежуточной зоне, лежащей между США и социалистическим лагерем… (Правда, 14.07.1963); …заправилы НАТО отстранили от власти обанкротившуюся афинскую хунту, чтобы сохранить нетронутыми позиции агрессивного Атлантического блока на греческой земле… (Изв. 31.07.1974); Агрессивная политика империализма, прежде всего США… грубо растоптала принятые соглашения (Изв., 19.08.1974). Таким образом, газетные материалы 50-х – 80-х гг. позволяют судить о том, что негативно оценочная семантика всех слов ряда реализовывалась в этот период исключительно в рамках вербализации противостояния «система социализма» – «система капитализма».

В постсоветской языковой картине мира судьба разных слов рассматриваемой группы складывается по-разному: слово «агрессор» практически полностью исчезает со страниц газет, из теле- и радиоэфира, существительное «агрессия» минимизирует здесь свое присутствие. При этом существительное «агрессивность» и прилагательное «агрессивный», напротив, значительно расширяют денотативное пространство. Слова по-прежнему сохраняют исконное, негативно оценочное значение, употребляясь в контекстах, затрагивающих сферу политики, социальных отношений: Агрессивная предвыборная риторика Михаила Саакашвили в отношении Южной Осетии и Абхазии… начинает раздражать Запад (ОСинформ, 14.12.2007); Никакой агрессивности со стороны России по отношению к Западу не существует, заявил президент России Владимир Путин на пресс-конференции в четверг. «Не надо допускать никаких страхов по поводу агрессивности России. Нет такой агрессивности и не будет…» (РИА «Новости», 14.02.2008); Рост агрессивности со стороны русских националистов очевиден (АРМИНФО, 2.11.2007). Однако здесь следует отметить, что, во-первых, такой тип употребления значительно сокращается по сравнению с предшествующим периодом, и, во-вторых, легко видеть, что меняется типическое для середины ХХ в. употребление названных слов – нарушается их прямая соотнесенность с образом врага, вербализованным в словосочетании «мировой империализм».

Интересен тот факт, что слова «агрессивность» и «агрессивный» приобретают «новую» актуализованность, употребляясь в составе словосочетаний, которые можно квалифицировать как «новые» устойчивые. Словарь активной лексики начала ХХI века включает слово «агрессивный» как актуальное в составе устойчивого словосочетания «агрессивный портфель», ср.: «Агрессивный портфель – набор ценных бумаг, в отношении которых ожидается резкое увеличение курса» (Скл. 2006: 14). В лингвистике активно исследуется феномен «языковой/речевой агрессии» (см. об этом Агрессия в языке и речи, 2004; Апресян, 2005; Власова, 2005 и др.). Заметим, однако, что названные словосочетания функционируют в языке как термины в экономическом, юридическом, научном дискурсах. Терминологическое же употребление всегда ограничено рамками определенной сферы и не затрагивает общество в целом, чего нельзя сказать о публицистике, потребителем которой является (реально или потенциально) каждый член социума. И именно здесь мы наблюдаем фактически «триумфальное шествие» слов с семантикой агрессивности.

В конце ХХ столетия получает распространение сочетание «агрессивная реклама»: …на стендах в переходах в метро можно увидеть агрессивную рекламу табака (Страна.Ru, 05.07.2007); … пестроты нам и так хватает – в Москве очень агрессивная реклама (Вечерняя Москва, 29.06.2007); …напитки и пиво пользуется большой популярностью у молодежи, подкрепляемой агрессивной рекламой… (СеверИнфо, 10.04.2007). Употребляясь в этом словосочетании, прилагательное сохраняет связь с мотивирующим ЛСВ, при этом компонент «нападение» трансформируется в «навязывание», «назойливость», и негативные коннотации слова не устраняются, но переходят на качественно иной уровень: нападение ассоциируется с врагом; навязчивость – с раздражением, неприятием. Враг вызывает ненависть, и эта эмоция иного порядка, чем раздражение, что позволяет говорить о сдвиге (пусть и не кардинальном) в оценочной семантике слова.

Несколько более ранним приобретением языка стало словосочетание «агрессивная музыка». Функционируя в этом словосочетании, прилагательное, по нашему мнению, реализует свой семантический потенциал в таких компонентах, как «громкость», «грохот», «резкость», «ритмичность», «отрывистость» (предположим, что это музыка в стиле «heavy metal»), каждый из которых сам по себе не содержит негатива. И, соединяясь, эти компоненты продуцируют абсолютно полярные оценки: … звезды рок-музыки умирают в три раза чаще в молодом возрасте, чем обычные люди… Не последнюю роль играет и агрессивный характер самой рок-музыки, способной культивировать у людей депрессивное состояние (Труд, 06.09.2007; Опрос показал, что агрессивная музыка - хороший способ выплеснуть недовольство и злобу (Интернет-журнал Point.Ru, 22.03.2007); Тяжелую и агрессивную музыку предпочитают самые одаренные представители молодежи... (НТВ.ru, 21.03.2007). О вкусах, как принято говорить, не спорят.

В описанных словосочетаниях прилагательное «агрессивный» употреблено в переносном значении, как метафора. При этом если в случае с «агрессивным портфелем», «агрессивной рекламой» при переносе негативные коннотации слова сохраняются, то относительно «агрессивной музыки», как следует из приведенных выше контекстов, коннотативной однозначности нет. Таким образом, налицо изменения в оценочной семантике прилагательного «агрессивный», а именно, сдвиг в сторону позитива. В сущности такие изменения противоестественны, поскольку слова группы «агрессия» выражают интеллектуальную оценку и содержат оценочный компонент в сигнификате, что практически лишает их возможности изменения места на аксиологической шкале. Тем не менее мы наблюдаем именно такое перемещение. Еще более очевидно изменение стилистического облика рассматриваемых слов демонстрируют контексты, связанные со сферой спорта: здесь лексемы приобретают явно позитивные коннотации, обозначая качества, не просто не осуждаемые, но приветствуемые и необходимые, в спортивных соревнованиях: Тренер российского боксера Константина Цзю Джонни Льюис … также сказал … «Жаль, что возраст настиг Костю именно в тот день, когда он дрался против молодого и агрессивного соперника с активным стилем ведения боя» (Новые известия, 08.06.2005); Звездой матча стал дебютант команды, греческий защитник Панайотис Лиаделис. Именно он, по мнению руководства клуба, привнес в команду спортивную агрессивность и заряженность на борьбу… («СПОРТ-ЭКСПРЕСС», 05.02.2006). Очевидно, что агрессивность в спортивных состязаниях соотносится с такими качествами, как активность, инициативность, напористость, целеустремленность. В плане семантики существительное «агрессивность» синонимично словосочетанию «спортивная злость», которое уже давно стало профессиональным термином спортсменов: Без спортивной злости в футболе тяжело достичь больших результатов («СПОРТ-ЭКСПРЕСС», 26.09.2007); …у «Шинника» есть репутация, характер, здоровая спортивная злость («СПОРТ-ЭКСПРЕСС», 24.09.2007); …команда не потеряла энтузиазма, активности и спортивной злости (Советский спорт, 24.09.2007); Козырь «Нефтехимика» – спортивная злость, неуступчивость и победный голод (Советский спорт, 21.09.2007); Сафин выглядел «ржавым»… чего-то не хватило – скорее всего, способности бороться до конца, заряженности на матч, злости, наконец. Просто хорошей спортивной злости (Российская газета, 01.06.2006). Как видим, позитивные коннотации словосочетания очевидны. Спортивная злость постулируется как достоинство; негативная оценка, присущая слову «злость», снимается во многом за счет распространителей (здоровая спортивная злость, хорошая спортивная злость), контекстных партнеров (энтузиазм, активность, победа, способность бороться). В пользу синонимии названных единиц говорит не только семантическая близость слов «агрессивность» и «злость», но и то, что появляется словосочетание «спортивная агрессивность», построенное по типу «спортивная злость», и то, что «агрессия» и словосочетание «спортивная злость» ставятся в ряд однородных членов: Феррейра отметил, что его команда сейчас находится на подъеме. «…Думаю, что спортивная агрессивность и настрой на победу проявятся в завтрашней игре» (Eurosport, 20.11.2006); …наставник «Шахтера» Мирча Луческу отметил … «От Воробья я ожидал большего, так как он опытный футболист. Воробей играл без агрессии, без спортивной злости. И в этом проблема» (СПОРТ-ЭКСПРЕСС, 11.03.2005). Очевидно, что описанный тип употребления манифестирует соотнесенность с такими понятиями, как «победа», «успех», и это не только не предполагает негатива, но, напротив, полностью его исключает. Здесь, очевидно, и возникает тот стимул, который способствует актуализации «агрессивных» слов в современных рекламных текстах. Появляются агрессивная мода, агрессивный стиль, агрессивная красота, агрессивная сексуальность и др. Однако эти сочетания высокой частотности не обнаруживают. На статус устойчивых, бесспорно, претендуют два словосочетания – «агрессивный дизайн» и «агрессивный аромат».

Первое словосочетание становится практически обязательным при рекламе автомобилей известных зарубежных автопроизводителей. Приведем несколько примеров: … При покупке рассматривал варианты Mazda3 и Astra. Остановился именно на Opel Дизайн кузова в меру агрессивен и стилен; он подходит мне по духу. (5 Колесо, 22.08.2007); Родстер Opel GT получил не только агрессивный дизайн, но и отменные динамические характеристики (Колёса.ру, 23.08.2007); Автомобиль (Новый Ford Focus – Т.А.) получил смелый агрессивный дизайн, интерьер и новые высокоуровневые разработки (Авто.Ytro.ru, 24.05.2007); Агрессивный дизайн отвечает последним тенденциям автомоды (Авто.Ytro.ru, 29.08.2007); 15 января компания Mazda начала продажи во всех дилерских центрах Японии обновленной версии мини-вэна Mazda MPV. Рестайлинг третьего поколения модели выполнен в концепции «+Агрессивность, +Роскошь» (ИА REGNUM, 16.01.2008). Вывод, который можно сделать на основании текстовых примеров, очевиден: агрессивность в дизайне – это хорошо. Из каких же компонентов складывается характеристика «агрессивный», можно ли подыскать синоним, адекватный тому содержанию, которое манифестируется прилагательным? На наш взгляд, на этот вопрос отвечают контекстные партнеры слова, достаточно прозрачно очерчивающие круг понятий, с которыми соотносится «агрессивность дизайна»: стильность, скорость, смелость, модность, роскошь. Представляется, что с учетом такой соотнесенности возможна синонимия прилагательного «агрессивный» с разговорным словом «крутой», точнее, с одним из его ЛСВ: Крутой. Разг. 3. Производящий сильное впечатление, неординарный; особо престижный (Скл. 2006: 519). Значим, по нашему мнению, тот факт, что слово используется для характеристики объектов, являющихся предметами роскоши, показателями высокого уровня благосостояния и высокого социального статуса, которые доступны тому, кого сегодня принято называть «успешным» человеком. Так через языковое употребление устанавливается связь между агрессивностью и успешностью.

Сочетание «агрессивный аромат» в печатных, аудио-визуальных СМИ нам не встретилось, однако, оно активно используется в глянцевых журналах, в рекламе, размещенной в Интернете. Приведем несколько примеров: Мужские духи «Agreessive» марки Louis Armand с феромонами. Необыкновенный, агрессивный и напористый аромат для современного мужчины! «Boss Intense» (Hugo Boss): Яркий, несколько агрессивный аромат для уверенных в себе женщин; Специальные» духи, обладающие способностью воздействовать на окружающих. Fortune favores the brave. Описание: Агрессивный аромат, создающий ауру власти, уверенности в себе, придаёт значимости и весомости. Как видно из рекламных текстов, коннотации, получающие реализацию в словосочетании «агрессивный дизайн» не только не устраняются – они еще больше расширяются и уточняются за счет соседства со словами власть, уверенность в себе, напористость, яркость.

Проведенный анализ показывает, что в языковой картине мира новейшего времени слова «агрессивный» и «агрессивность» приобретают характер энантиосемических, и из отведенного им их семантикой места на аксиологической шкале в зоне отрицательной оценки уверенно продвигаются в зону оценки положительной. Заслуживает ли этот факт внимания? С нашей точки зрения – безусловно. В книге «Живой как жизнь» К.И.Чуковский, рассуждая о жаргонизмах (а по сути о «власти языка»), ставит в прямую зависимость язык, мысли и поступки. Автор пишет: «Попробуйте хоть неделю поговорить на этом вульгарном арго, и у вас непременно появятся вульгарные замашки и мысли» (Чуковский, 1982: 148). Если осмыслить это высказывание применительно к ситуации со словами, объединенными семантикой агрессии, то напрашивается вывод, что в новейшей истории России агрессивность как категория, связанная со злом, жестокостью, несправедливостью, насилием, что изначально заложено в семантике слова, начинает расцениваться как свойство необходимое для достижения тех или иных высот. Приобретение словами группы «агрессия» позитивных коннотаций манифестирует агрессивность как залог успешности, благополучия (понимаемого очень широко), как норму в социальных отношениях, как качество, свойственное победителям, а следовательно, весьма привлекательное. Таким образом, можно утверждать, что язык является не только зеркалом, отражающим изменения в общественном сознании, но и сам оказывает влияние на формирование новой личности начала ХХI века.

Литература

Агрессия в языке и речи: Сборник научных статей / Сост. и отв. ред. И.А.Шаронов. М.: РГГУ, 2004.

Апресян В. Ю. Имплицитная агрессия в языке. http://conf.phil.spbu.ru/ Archives/book/2005/

15/kotova.pdf

Валгина Н.С. Активные процессы в современном русском языке. М., 2001.

Власова Е.В. Речевая агрессия как форма проявления нетолерантности в современной российской прессе // Власть и речь в средствах массовой информации. Саратов, 2005. С.162-168.

Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. СПб, 1999.

Кронгауз М.А. Русский язык на грани нервного срыва. М., 2007.

Поликарпов А.А. Циклические процессы в становлении лексической системы языка: моделирование и эксперимент. Дис. … докт. филол. наук. М., 1998.

Русский язык конца ХХ столетия (1985 – 1995). М., 2000.

Современный русский язык. Активные процессы на рубеже ХХ – ХХI веков. Семантические процессы в русском языке / Отв. ред. Л.П.Крысин. М., 2008.

Чуковский К.И. Живой как жизнь. М., 1982.



Словари

Полякова Г.П. Солганик Г.Я. Частотный словарь языка газеты. М., 1971.

Скл. 2006 – Толковый словарь русского языка начала ХХI века. Актуальная лексика / Под ред. Г.Н. Скляревской. М., 2006.

Солганик Г.Я. Стилистический словарь публицистики. М., 1999.

Уш. – Толковый словарь русского языка в 4-х томах / Под ред. Д.Н. Ушакова. М., 1935-1940.

Частотный словарь русского языка / Под ред. Л.Н.Засориной. М., 1977.

Шв. 2007 – Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / Отв. ред. Н.Ю.Шведова. М., 2007.
Категория: Статьи | Добавил: Brinevk (22 Мая 2011)
Просмотров: 2247 | Рейтинг: 0.0/0