Понедельник, 11 Декабрь 2017, 06:17
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Статьи » Статьи

О ЕДИНООБРАЗНОМ ПОНИМАНИИ ТЕРМИНОВ ПРАВА: ПУБЛИЧНОСТЬ Костромичева М.В

О ЕДИНООБРАЗНОМ ПОНИМАНИИ ТЕРМИНОВ ПРАВА: ПУБЛИЧНОСТЬ

Костромичева М.В., кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка Орловского государственного университета

 

(опубликовано: Эффективность правотворчества и правоприменительной деятельности правового государства. Сборник научных докладов и сообщений преподавателей, аспирантов, соискателей и студентов на «круглых столах» 26 ноября 2009 года и 25 февраля 2010 года. – Орел: Изд-во ОРАГС, 2010.  – С. 149-155).

 

Единообразное понимание терминов – одно из основных правил обеспечения логики права в юридической технике. Т.В. Кашанина отмечает, что нарушение этого аксиоматичного правила дезориентирует тех, кому адресуются юридические документы: «В этой ситуации все усилия по составлению правового документа могут быть сведены к нулю»[i].

В качестве характерного примера дезориентации адресата приведем комментарий к ст. 319 УК «Оскорбление представителя власти» в «Научно-практическом пособии по применению Уголовного кодекса Российской Федерации» под редакцией В.М. Лебедева. В начале комментария читаем: «В отличие от «простого» оскорбления, оскорбление представителя власти уголовно наказуемо только при наличии признака публичности. Это означает, что сведения, выраженные в неприличной форме, унижающей честь и достоинство представителя власти, становятся достоянием многих лиц, например, из публичного выступления, публично демонстрирующегося произведения или из средств массовой информации», а далее утверждается (в конце комментария): «Необходимым признаком объективной стороны является такой способ, как публичность, поскольку только путем публичного оскорбления может быть подорван авторитет органов государственной власти и местного самоуправления. Оскорбление является публичным, если оно совершено в присутствии хотя бы одного постороннего лица». Таким образом, «публика» в комментарии представлена вначале как «многие лица», в конце как «хотя бы одно постороннее лицо». Неоднозначно воспринимается и следующий ограничитель, представленный здесь же: «Под посторонним следует понимать лицо, которое не имеет отношения к данному органу власти» [ii]. Возникает закономерный вопрос: если оскорбление произошло в присутствии, например, уборщицы, работающей в здании органа власти, оскорбления не будет?

В случае, когда публичность является обязательным условием деяния,  однозначное понимание особенно важно. Так, например, по смыслу ст. 280 «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» и ст. 282 «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» УК РФ, круг лиц, являющихся публикой, обозначается следующим образом: «Публичность означает, что эти действия осуществляются в присутствии широкого круга лиц (на демонстрациях, митингах и т.п.)»[iii]; «Публичность означает, что идеи и взгляды, возбуждающие национальную, расовую или религиозную вражду, распространяются в присутствии широкого круга лиц (в случаях их устной формы)»[iv]; «Публичность означает открытый характер призывов, обращенных к неопределенному кругу лиц с целью побудить массы людей совершить экстремистские действия или осуществлять экстремистскую деятельность»[v]; «Признак публичности предполагает присутствие как минимум нескольких людей»[vi]; «Эти призывы должны быть публичными, что выражается в том, что они совершаются непосредственно в присутствии третьих лиц, а в случае их письменной формы – в расчете на ознакомление с ними других лиц впоследствии»[vii]. Как представляется, все приведённые трактовки порождают больше вопросов, чем ответов. Так, количественное выражение понятий широкий, неопределённый круг лиц, масса людей, несколько людей, третьи лица, другие лица может варьироваться от массы до одного лица (другое лицо). Но с последним не согласуется следующая оговорка: «Если такое обращение адресовано одному или нескольким конкретным лицам, то такие действия не образуют публичности»[viii]. Не вносит ясности и следующее мнение: «Арифметический подход в оценке признания (или непризнания) публичности неприемлем»[ix].

Одним из признаков публичности по смыслу ст. 280 УК некоторые исследователи считают фактическое восприятие адресатами призывов к осуществлению экстремистской деятельности: «В каждом конкретном деле вопрос о публичности призывов решается с учетом всех обстоятельств дела, в том числе должно быть установлено, что публика воспринимала призывы»[x]; «место, время, обстановка содеянного должны свидетельствовать о том, что призывы воспринимала публика»[xi]. Действительно, в ряде случаев факт восприятия публикой призывов установить возможно, например, в форме одобрительных (либо, наоборот, неодобрительных) выкриков из толпы, аплодисментов и под. Однако представляется практически весьма затруднительным определение одобрительного восприятия письменных либо изобразительных материалов, если сама реакция восприятия остается внешне не выраженной (неодобрение может быть и выраженным, например, в срывании, разрисовывании листовки, плаката).

Нельзя вполне согласиться и со следующим мнением: «Под публичностью призывов следует понимать, <…> то, что они носят открытый, доступный для понимания «средним» человеком характер»[xii]. Например, «средний» человек воспримет лозунг «Слава России!» вполне адекватно и позитивно, тогда как для «подготовленного» представителя ультраправой организации эти же слова могут послужить призывом к вполне определенным действиям экстремистского характера, учитывая, что данный лозунг заимствован РНЕ у русских фашистов 20-х – 40-х годов: «Сам по себе этот лозунг, в принципе, позитивен. Но в качестве обязательного словесного символа, используемого в обязательном партийном приветствии и в концовках документов и статей РНЕ, фактически является фашистским символом»[xiii].

По поводу признака «доступности» не можем не привести и другой пример[xiv]. В газете «Новый взгляд» была опубликована статья В.И. Новодворской «Не отдадим наше право налево», в которой автор, в частности, писала, что русских (проживающих в Латвии и Эстонии) «...нельзя с правами пускать в европейскую цивилизацию. Их положили у параши и правильно сделали». По делу назначалось несколько экспертиз, но даже очевидные их выводы, положенные в основу обвинения, смог использовать в пользу обвиняемой адвокат Генри Резник, защищавший В. Новодворскую по данному делу. В интервью он рассказал следующее: «По делу была назначена лингвистическая экспертиза. Я привел в суде следующий аргумент: Валерия Новодворская обвиняется в том, что она собиралась разжечь ненависть у огромного неопределенного числа читателей газеты, так сказать, не утомленных высшим образованием... Что же у нас в деле, господа судьи? Оказывается, ни следователь, ни судьи – лица с высшим образованием – не могут разобраться в том, что она написала, и обращаются за помощью к специалисту-лингвисту. Извините, но в силу самого факта назначения этой экспертизы обвинение просто утрачивает всякую возможность». Далее следует выражение восторга: «Вот такая находка! Вот эти «искорки» защиты очень важны, их зачастую и не хватает в работе адвоката»[xv]. Думается, никакие «искорки защиты» не могли бы помочь адвокату в случае, если бы проведение лингвистической экспертизы (при необходимости – и других видов экспертиз) было обязательным по всем видам вербальных преступлений. Само же отождествление понятий «публичность» и «доступность (для среднего человека)», по нашему мнению, неприемлемо. 

С другой стороны, можно привести и довольно курьезный пример. Как известно, многие экстремистские проявления пресекаются посредством применения админист­ративно-правовых норм по статьям КоАП РФ. Не преуменьшая значения административного регулирования, отметим, что его применение приобретает порой весьма оригинальные формы. Так, ч. 1 ст. 20.3. КоАП «Пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики» предусматривает ответственность за пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики. Эта норма нашла совершенно анекдотичное применение: «31-летнего Михаила Новикова (имя и фамилия изменены) еще несовершеннолетним доставили в милицию и внесли в учетную карточку запись о наколке-свастике. Недавно прокурор Новгородского района Александр Волков выяснил, у кого из ранее задержанных на открытых частях тела есть татуировки в виде нацистской символики. Всех вызвали в прокуратуру. Пришел только законопослушный Михаил… «В 16 лет дома друзья сделали», – кивнул парень на небольшой солнцеворот на ладони. «Статья «пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики и символики»!» – ответили в прокуратуре. «Ошибка молодости» обошлась Михаилу в тысячу рублей. Татуировку он обязался свести»[xvi]. Характерно, что указанная норма предусматривает не только штраф или административный арест в качестве меры ответственности, но и одновременно конфискацию указанной атрибутики или символики. Закономерен вопрос: как прокуратура собиралась конфисковать свастику в том случае, если бы сам «носитель» символики не пообещал свести татуировку? 

Всё вышесказанное позволяет нам прийти к выводу: для вычленения признака публичности по смыслу ст. 280 и ст. 282 следует ориентироваться не на конкретную «публику», способность к восприятию которой не может быть фактически проверена, а на такие факты, как создание условий для доведения пропагандируемых идей или призывов до сведения неопределённого числа лиц[xvii], расчёт «на последующее ознакомление с ними других лиц (например, расклеивание листовок, лозунгов, распространение аудио- и видеоматериалов)»[xviii], т.е. на саму возможность ознакомления с содержанием материалов других лиц (независимо от их числа), в том числе, и в будущем. В таком случае правоприменителю не придётся решать вопрос: считать ли публичным распространение листовки экстремистского содержания по одному, двум, трём и т.д. адресам, да ещё с учетом личностных возможностей восприятия содержания листовки лицами, проживающими по данным адресам.

Вопрос можно поставить и более категорично: если по смыслу ст. 280 признак публичности деяния обязателен, то так ли обязателен признак публичности по смыслу ст. 282? Одним из альтернативных деяний, образующих объективную сторону данного преступления, является унижение достоинства человека (группы лиц) по любому из выделенных в ст. 282 признаков потерпевшего (пол, раса, национальность, язык, происхождение, отношение к религии, принадлежность к какой-либо социальной группе)? Травля человека в форме оскорбительных писем ксенофобского содержания разве не влечёт душевных страданий оскорбляемого лица? Как представляется, правомерно ставить вопрос о выделении публичности в квалифицированный состав ст. 282 УК, либо по смыслу данной нормы понятие «публичность» трактовать расширительно, понимая под «публикой» хотя бы одно постороннее лицо. 

Таким образом, понятие «публичность» является одним из весьма неопределённых в праве. И на сегодня нельзя говорить о том, что данное понятие приобрело терминологический характер, поскольку единообразного его понимания нет, о чем свидетельствует весьма неоднородные трактовки понятия при комментировании, даже в рамках отдельных норм УК РФ.  



[i] Кашанина Т.В. Юридическая техника: учебник / Т.В. Кашанина. М.: Эксмо, 2007. С. 110.

[ii] См: Научно-практическое пособие по применению Уголовного кодекса Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева // Норма, 2005 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[iii] Постатейный комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Н.А. Громова // ГроссМедиа, 2007 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[iv] Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. 4-е издание, переработанное и дополненное / Под. ред. А.А. Чекалина, В.Т. Томина, В.В. Сверчкова // Юрайт-Издат, 2007 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[v] Кашепов А. Квалификации преступлений экстремистской направленности // Уголовное право. 2007. № 3. / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[vi] Уголовное право России: Учебник для вузов: в 2 т. / Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. Т. 2: Особенная часть. М.: Норма, 2005. С. 784.

[vii] Наумов А.В. Практика применения Уголовного Кодекса Российской Федерации. Комментарий судебной практики и доктринальное толкование / Под ред. Г.М. Резника // Волтерс Клувер, 2005 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[viii] Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. Издание 5-е, дополненное и исправленное / Отв. ред. В.М. Лебедев [Электронный ресурс] // Юрайт-Издат, 2005 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[ix] Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. Издание 3-е, измененное и дополненное / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева // Издательская группа ИНФРА-М-НОРМА, 2000 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[x] Научно-практическое пособие по применению Уголовного кодекса Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева // Норма, 2005 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[xi] Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. Издание 3-е, измененное и дополненное / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева [Электронный ресурс] // Издательская группа ИНФРА-М-НОРМА, 2000 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[xii] Завидов Б.Д. Комментарий преступлений экстремистской направленности (ст. 280, 282.1. и 282.2. УК РФ) (уголовно-правовой анализ) // Подготовлен для системы Консультант Плюс, 2002 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[xiii] Галяшина Е.И. Лингвистика vs экстремизма: В помощь судьям, следователям, экспертам / Под. ред. проф. М.В. Горбаневского. М.: Юридический мир, 2006. С. 39.

[xiv] См.: Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений» / Науч. ред. В.Н. Кудрявцев // Издательский дом «Городец», 2007 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[xv] Грудцына Л.Ю. Мы должны поблагодарить наших предшественников за то, что они  не дали прерваться связи времен (интервью с президентом адвокатской палаты г. Москвы Г.М. Резником) // Адвокат. 2006. № 9. / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

[xvi] Ермаков А. За нацистское тату живо привлечем к суду! // Комсомольская правда. 19 августа 2009 г.  № 122.

[xvii] См.: Уголовное право России: Учебник для вузов: в 2 т. / Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. Т. 2: Особенная часть. М.: Норма, 2005. С. 784.

[xviii] Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации. 4-е издание, переработанное и дополненное / Под. ред. А.А. Чекалина, В.Т. Томина, В.В. Сверчкова // Юрайт-Издат, 2007 / Справочно-правовая система Консультант Плюс.

Категория: Статьи | Добавил: Brinevk (11 Февраль 2011)
Просмотров: 3333 | Рейтинг: 5.0/1