Суббота, 16 Декабрь 2017, 05:36
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Статьи » Статьи

ГАЗЕТНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ И ЮРИДИЧЕСКИЙ ДОКУМЕНТ: К ВОПРОСУ О СОПОСТАВЛЕНИИ ТЕКСТОВ Костромичева М.В.
Костромичева М.В.

ГАЗЕТНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ И ЮРИДИЧЕСКИЙ ДОКУМЕНТ:

К ВОПРОСУ О СОПОСТАВЛЕНИИ ТЕКСТОВ

(опубликовано: Слово, фразеологизм, текст в литературном языке и говорах. Сборник научных статей. – Орел: ОГУ, 2010. – С. 200-202).



Публикации СМИ зачастую оказываются в зоне правового вмешательства, в первую очередь – по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации. В связи со сложностью выяснения истины по делам такого рода судам всё чаще приходится обращаться к лингвистической экспертизе текста. Примером может послужить одно из лингвистических экспертных исследований, проведённых автором по определению суда.

Предметом спора между заявителем и редакцией районной газеты Ливенского района Орловской области «Уездный город News» стала статья Ларисы Минц под названием «Трест, который лопнул» (№ 39 (338) от 30 сентября 2009 года), в которой, в частности, были опубликованы следующие сведения об истце: «он оформил фальшивую лицензию», «К. [в тексте публикации фамилия указана полностью – М.К.] создал липовую организацию», «затем были созданы фальшивые документы на несуществующую технику». Заявитель (он же герой публикации) обратился в суд с иском о защите чести и достоинства и компенсации морального вреда, указав, что на самом деле он «фальшивую лицензию» не оформлял (лицензия была подлинной, а не поддельной), никакую «липовую» организацию он не создавал (коммерческая организация была им приобретена законным путем посредством договора купли-продажи) и фальшивые документы на какую-либо технику вообще не создавались. Следует отметить, что на момент публикации в отношении заявителя существовал приговор по уголовному делу, рассмотренному Ливенским районным судом в сентябре 2009 года, копия которого была предоставлена эксперту вместе с другими материалами. Поскольку в исковом заявлении сам заявитель в качестве обоснования исковых требований ссылался на материалы уголовного дела, рассмотренного в отношении него, при проведении исследования следовало не только проанализировать собственно текст публикации, но и сопоставить его с текстом приговора, в котором, в частности, указано следующее: «К., реализуя свой преступный умысел, направленный на осуществление предпринимательской деятельности с нарушением лицензионных требований и условий <…> предоставил в Орловское отделение ФГУ «Федеральный лицензионный центр при Росстрое Российской Федерации» <…> заявление и документы на получение лицензии <…>, где указал заведомо ложные, фальсифицированные сведения о субъекте лицензирования <…>, а именно сведения о постоянном квалифицированном составе Общества в количестве 6 специалистов, состоящих в штате организации, а также сведения о собственной технической базе, согласно которой у организации находятся 12 наименований техники в собственности, зная при этом, что на балансе возглавляемой им организации указанное в заявлении и представленных в лицензирующий орган документах имущество не состояло, в штате организации состоял один сотрудник – директор К. На основании представленных заведомо ложных документов К. ввел в заблуждение уполномоченных сотрудников Федерального Агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству».

Таким образом, в процессе исследования предстояло выяснить, создаётся ли у читателя газеты ложное впечатления о сути дела и о содержании действий К. и не противоречит ли информация, изложенная в статье, тексту приговора суда, вынесенного в отношении К.

Вопрос, поставленный перед экспертом, предполагал анализ смыслового содержания отдельных высказываний («он оформил фальшивую лицензию», «К. создал липовую организацию», «затем были созданы фальшивые документы на несуществующую технику») в контексте всей публикации, поэтому сами высказывания анализировались в связи с содержанием статьи в целом. Далее приведем (с некоторыми сокращениями и пояснениями) текст экспертного заключения.

Все три представленных для анализа высказывания включают семантически близкие слова: липовый – от липа: «Ирон. Ложные, неправильные сведения (приводимые обычно сознательно с целью обмана, введения в заблуждение кого-л.) // О чём-л. поддельном, фальшивом (обычно о документах)» (СТС, 320), фальшивый: «Поддельный, ненастоящий» (СТС, 887).

Высказывание «он оформил фальшивую лицензию» расположено в лидер-абзаце статьи «Трест, который лопнул» непосредственно после предложения «Ливенский предприниматель привлечен к уголовной ответственности». В тексте публикации словосочетание «фальшивая лицензия» встречается также в текстовом фрагменте, представляющем собой цитацию слов представителя обвинения: «Действия К. в ст. 171 Уголовного кодекса РФ называются незаконным предпринимательством, – говорит обвинитель, старший помощник прокурора О.А. Карпенко. – Его обвиняют в предоставлении ложных сведений и в результате получении фальшивой лицензии»1.

Говоря о контекстуальном значении высказывания «он оформил фальшивую лицензию», следует учитывать, что текст публикации однозначно даёт представление о тех обстоятельствах, при которых лицензия была получена: «19 февраля прошлого года [К.] представил в Орловское отделение ФГУ «Федеральный лицензионный центр при Росстрое РФ» целый пакет должным образом оформленных бумаг. Если верить документам, все необходимое для работы у общества имелось: был штат опытных сотрудников с высшим специальным образованием и опытом работы в строительных организациях, была различная спецтехника: 14 единиц в собственности и еще двадцать в аренде, был, наконец, счет в одном из ливенских городских банков. Директором ООО был К. Орловские чиновники дали лицензию». Таким образом, у читателя не возникает сомнений, что лицензия как самостоятельный документ не была сфальсифицирована (подделана), а была оформлена должным образом уполномоченными лицами (в тексте – орловскими чиновниками) на основании сведений, представленных директором К. Однако далее по тексту до читателя постепенно доводится информация о том, что представленные К. сведения не соответствовали действительности. Так, из текста публикации следует, что директор не представил индивидуальные сведения на работников своей организации в Пенсионный фонд, и в соцстрахе данные о каких-либо работниках организации (кроме директора), также отсутствовали, что стало основанием для следующего: «И тогда загадку таинственной организации, которая имеет счет в банке, платит налоги и заработную плату и не имеет работников, стала разгадывать милиция». Далее по тексту публикации сама организация названа липовой в связи со следующим обстоятельством: «Для того чтобы получить лицензию, нужно иметь в штате не менее семи опытных работников». Автор статьи дает полную информацию о том, какие действия предпринял К. для того, чтобы получить лицензию: «Тут ему помогли многочисленные знакомые строители. К. под разными предлогами выпрашивал у них дипломы, снимал и нотариально заверял копии дипломов. У одних просил диплом на время под вымышленным предлогом, другим «откровенно» объяснял, что собирается открывать свою фирму». В тексте публикации также приводятся слова А. – одной из тех, кто предоставил свои документы К.: « – Он сказал мне, что, когда откроет свою фирму, обязательно возьмет меня на работу. <…> Я отдала диплом. Через неделю документ был мне возвращен, но о работе речи больше не было. Открыл ли К. фирму и работает ли она, мне до сих пор неизвестно».

Таким образом, исходя из значения слова липа («ложные, неправильные сведения (приводимые обычно сознательно с целью обмана, введения в заблуждение кого-л.)») и информации, имеющейся в тексте публикации, можно прийти к выводу, что характеристика, выраженная в словосочетании липовая организация, в контексте статьи оправдана, т.к. в данном случае подразумевается, что деятельность названной организации была связана с неправомерным получением лицензии в результате предоставления К. ложных сведений, при этом сами ложные сведения были приведены с целью ведения в заблуждение, обмана организации, выдающей лицензии, сознательно. Таким образом, смысловое содержание высказывания «К. создал липовую организацию» интерпретируется в контексте публикации следующим образом: ‘К. создал организацию, деятельность которой была связана с использованием лицензии, полученной в результате предоставления заведомо ложных («липовых») сведений’.

При характеристике другого спорного высказывания («затем были созданы фальшивые документы на несуществующую технику») важно иметь ввиду то, что собственно в предложении нет прямого указания на субъект действия, т.е. неизвестно – кем именно были «созданы» документы на технику (также непонятно, что подразумевается под собственно созданием документов). В отношении же К. в начальном текстовом фрагменте содержится информация о том, что он представил такие документы в лицензионный центр. На то, что К. знал о ложности содержащихся в документах сведений, прямо указано в тексте приговора, вынесенного по уголовному делу по обвинению К., где все представленные им документы названы заведомо ложными.

Таким образом, из текста публикации в целом читателю понятно, что в высказываниях «он оформил фальшивую лицензию» и «затем были созданы фальшивые документы на несуществующую технику» речь идет не о подлинности / фальсифицированности собственно лицензии, документов, а о том, что лицензия была получена на основании документов, содержащих заведомо ложные сведения. Сами высказывания «он оформил фальшивую лицензию» и «затем были созданы фальшивые документы на несуществующую технику» в контексте публикации совокупно интерпретируются как ‘он оформил лицензию, представив документы, содержащие заведомо ложные, фальшивые сведения’.

Обобщённо информацию о сути деятельности К. в контексте анализируемой публикации последовательно можно изложить следующим образом:

1) для получения лицензии в штате организации должно состоять не менее семи опытных работников;

2) для получения лицензии у организации должна быть спецтехника;

3) лицензия была получена, т.к. К. представил в Орловское отделение ФГУ «Федеральный лицензионный центр при Росстрое РФ» документы, согласно которым необходимый штат работников и спецтехника в организации имелись;

3) К. брал у знакомых под разными предлогами дипломы, снимал и нотариально заверял копии дипломов;

4) в Пенсионный фонд и соцстрах сведения о каких-либо работниках, помимо директора, представлены не были;

5) помимо директора организация не имела других работников;

6) документы о наличии необходимого штата работников и спецтехники не соответствовали действительности.

Вывод, к которому логически приходит читатель: К. представил ложные сведения о наличии в организации необходимого штата работников и спецтехники, что позволило ему получить лицензию, при том что в реальности необходимого для получения лицензии и, соответственно, производства работ штата и спецтехники в руководимой К. организации не было.

Сопоставление текста приговора суда по делу К. с текстом публикации позволило прийти к выводу о том, что информация о сути деятельности К. представлена в публикации в не противоречащей тексту приговора форме, поскольку в тексте приговора прямо указано, что для получения лицензии К. «предоставил <…> заявление и документы на получение лицензии <…>, где указал заведомо ложные, фальсифицированные сведения», а сами документы неоднократно названы «заведомо ложные»: «На основании представленных заведомо ложных документов К. ввел в заблуждение уполномоченных сотрудников Федерального Агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству». Следовательно, использование определений липовая (организация), фальшивая (лицензия), фальшивые (документы) в тексте публикации вполне оправдано, т.к. является результатом метонимической свёртки, когда перенос характеристики с одного объекта на другой происходит на основании отношений следования:

- в документах содержатся заведомо ложные сведения, что делает и сами документы фальшивыми;

- лицензия получена на основании представления заведомо ложных сведений, что делает саму лицензию фальшивой;

- деятельность организации связана с использованием лицензии, полученной в результате предоставления заведомо ложных («липовых») сведений, следовательно, это является основанием считать саму организацию «липовой».

В данном случае правомерно говорить и о приёме языковой экономии, поскольку в тексте газетной публикации не принято употребление громоздких формулировок, свойственных официальному языку правового документа. Главное, что в анализируемом случае использование данного приёма не приводит к искажённому восприятию читателем сути изложенной информации.

В заключение отметим: громоздкость юридического текста обусловлена одним из фундаментальных правил юридической техники – правилом точности правового документа. Журналист, конечно, не может знать всех тонкостей языка права, однако он должен предвидеть, что пренебрежение точными формулировками может стать основанием для правового вмешательства.



Литература

1. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» // Справочно-правовая система Консультант Плюс.

2. Современный толковый словарь русского языка / Главный редактор С.А. Кузнецов. – СПб., М.: Рипол-Норинт, 2008. – СТС.




1 Следует пояснить: в статье процитированы слова официального лица, являвшегося непосредственным участником судебного разбирательства, при этом часть спорного высказывания «фальшива лицензия» отмечена в самой цитате. Данное обстоятельство могло послужить основанием для привлечения в качестве соответчика помощника прокурора, поскольку «надлежащими ответчиками по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации являются авторы не соответствующих действительности порочащих сведений, а также лица, распространившие эти сведения» [Постановление].
Категория: Статьи | Добавил: Brinevk (01 Март 2011)
Просмотров: 1199 | Рейтинг: 0.0/0