Вторник, 12 Декабрь 2017, 05:01
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Статьи » Статьи

Этика массовой коммуникации Степанов В.Н.

Выходные данные статьи:

Степанов В.Н. Этика массовой коммуникации // Средства массовой информации в современном мире. Петербургские чтения: Материалы межвузовской научно-практической конференции. _ СПб.: Роза мира, 2006. - С. 290-296.

 

Степанов В.Н.

Этика массовой коммуникации

 

«Я подаю вам горькие пилюли в сладкой оболочке.

Пилюли безвредны, весь яд – в сладости»

Станислав Ежи Лец

 

Автор данных строк не пишет статей о нравственности. Однажды, на заре рыночной экономики и хаотичных выборных кампаний, к нему обратились с просьбой написать пять статей о нравственности. Опыт показывает, что за подобной просьбой может таиться либо редкая по своей утонченности нужда в философско-этических сочинениях, стандарт которых очень высок и задан трудами Д. С. Лихачева, А. Д. Сахарова и др. Либо, как это и оказалось, тривиальная просьба подготовить материалы для публичных выступлений.

Рассуждение в рамках предлагаемой темы возможно только после того, как представлены рабочие понятия. В соответствии со словарными определениями,

нравственность – это «1. Совокупность норм, определяющих поведение человека. // Поведение человека, основывающееся на таких нормах. 2. Моральные качества» [1];

этика – «1. Философское учение о морали, ее принципах, развитии и роли в обществе. 2. Совокупность норм поведения, мораль какой-л. общественной группы, организации и т.п.» [2]

Как показывает сопоставительный анализ, денотативное пространство приведенных определений не тождественно, но включает одни и те же понятия: норма, поведение, мораль. Объяснение этому мы находим в этимологии, поскольку «’hqoV» во 2 значении «нрав, обычай, характер, образ мыслей» [3]. В античной эстетике это понятие входило в состав категориальной триады, которая использовалась для описания структуры личности публичного оратора. Первым свое видение качеств оратора предложил древнегреческий философ Сократ, который указывал на чрезвычайную важность речевого общения и личного примера в процессе воспитания, обучения и общественной деятельности. Он первым воплотил образ идеального оратора, основными качествами личности которого выступают ’ηθος («обычай, нрав, характер, привычка»), λόγος («язык, речь, слово») и πάθος («состояние»). Платоном описана структура феномена, который сейчас называют языковой личностью с её основными составляющими - нравственно-этическим, речевым и эмоционально-чувственным началами. Опираясь на идущую от античности традицию, мы отдаем преимущество в рамках данной работы понятию «этика» как воплощающему ядерное значение этого явления и будем рассматривать этику массовой коммуникациинаше представление о совокупности и системном характере общественных норм, определяющих поведение человека в современных условиях и утверждаемых в практике массовой коммуникации. Проблемный вопрос, навеянный непричесанными мыслями Леца, выглядит следующим образом: насколько (и действительно ли?) ядовита «сладкая оболочка» современной массовой коммуникации, в условиях которой формируется «пилюля» этики? Какие поведенческие стереотипы, модели, сценарии предлагает современное телевидение?

Изучение триады массовая коммуникация – массовое сознание – массовая культура имеет свою традицию и действующие научные школы. В рефлексии над этикой массовой коммуникации нам не обойтись без краткого анализа данных понятий. В словаре иностранных слов определение массовой коммуникации представлено как «процесс сообщения информации с помощью технических средств – средств массовой коммуникации (печать, радио, кинематограф, телевидение) численно большим, рассредоточенным аудиториям» [4] и практически повторяет в переводе определение «mass media» в словаре Вебстера [5]. Ключевое в приведенном определении понятие информации имеет тем не менее самостоятельный терминологический статус. Г. В. Лазутина описывает массовую информацию через метафору «духовного моста между представителями разных социальных общностей» [6] и выделяет ее главные свойства: общезначимость («несет в себе сведения, которые в той или иной степени касаются всех» [7]) и общедоступность («распространяется по открытым каналам, а фиксируется либо в естественном языке, либо в таких искусственных, которыми владеют массы – от простейшего языка светофора до весьма сложных языков искусств» [8]). Массовое сознание этим отечественным исследователем рассматривается в качестве инварианта общественного сознания, как «общезначимый слой, противостоящий специализированному, групповому сознанию (в том числе классовому)» [9]. Функция массового сознания – обеспечивать «необходимый уровень интеграции человечества, сохраняя его как целостную систему» [10]. Таким образом, Лазутина Г. В. предлагает рассматривать массовое сознание как важнейший узел самоуправления, саморегуляции общества в целом. Носителем массового сознания является «безликая» масса. Модель массы – толпа, психологический феномен, возникающий при непосредственном взаимодействии индивидов, независимо от их социального положения, национальности, профессии, повода, вызвавшего ее образование. Исследователи утверждают, что современные массы в отличие от трудящихся масс в представлении Карла Маркса, возникают и формируются на основе общности потребляемой информации и являются прямым порождением массовой коммуникации. Они обладают отличительными свойствами – неуправляемость, но контролируемость [11].

Подтверждение тезиса о контролируемости масс можно увидеть на примере самых популярных сегодня телевизионных жанров развлекательных программ – реалити- и ток-шоу. Адресат таких программ хорошо структурируется. В реальной ситуации телевизионного общения адресат выступает как множественный: один, непосредственный, присутствует при общении – это аудитория в студии, собеседник интервьюера, партнер модератора и т.п., а другой – вся массовая телевизионная аудитория. Это явление известно как «двойной адресат» [12]. Типичная коммуникативная ситуация телевизионного общения, таким образом, имеет следующие экстралингвистические компоненты:

1)                  адресант, который одновременно является идеальным адресатом (в соответствии с императивом 5), первым принимает и интерпретирует собственное коммуникативно-речевое действие – речевое высказывание; в сознании адресанта-говорящего процессы порождения и понимания речи протекают одновременно;

2)                 адресат – тип коммуниканта, который также имеет сложную организацию и характеризуется как «двойной адресат», потому что, сколько бы ни было реальных адресатов речи (n), конечное число адресатов n+1 (непосредственный собеседник-интервьюер, зрители в телестудии, массовая аудитория у телеэкранов – реальные адресаты, а идеальный адресат – сам говорящий).

3)                 сообщение в условиях телевизионного эфира – это «предметно-знаковая модель» [13], программа знаковой координации (сопряжения) деятельностей комуникантов (адресанта и адресата).

Принцип противопоставления, почти парадоксального, используется в научной литературе для характеристики массовой культуры, которая, будучи частью культуры, «создается, но не творится массами по заказу и под давлением сил, господствующих в экономике, идеологии, политике, сфере правовых и даже нравственных отношений» [14]. Отличительными чертами массовой культуры при таком понимании являются «предельная приближенность к элементарным потребностям человека, постоянно нарастающая востребованность ее продуктов, ориентированность на природную, ближе к инстинктивной, чувственность и примитивную эмоциональность, всегда строгая подчиненность господствующим в социуме силам, предельная упрощенность в производстве качественного продукта потребления и т.п.» [15] К признакам «человека массы» часто относят ослабление интеллектуальной деятельности, снижение уровня реакций, неспособность к умеренности и отсрочке действий, склонность к гиперэмоциональности и безудержность аффектов, деятельностное выражение эмоций.

На первый план в современных гуманитарных исследованиях выходит рефлексия над когнитивной и аффективной сферами психической деятельности человека в условиях массовой коммуникации и публичной сферы. Анализ современного состояния публичной сферы позволяет отметить, что отличительным признаком публичной коммуникации в конце XX – начале XXI века является преобладание эмоциоцентрированной аргументации над рациональной и, как следствие этого, целеустановка на формирование мнения, а не знания. Это с очевидной закономерностью ведет к повышенному эмоциональному «фону» текстов, обращающихся в публичной сфере, к эмоциогенности публичной сферы в целом и массовой коммуникации в частности.

Превалирование разговорной проблематики в телевизионных передачах объясняется диалогизмом как онтологическим признаком современной культуры и всей человеческой коммуникации. Человек в общении с другим человеком, в присутствии человека или множества людей создаёт химеры – додумывает за кого-то образы ситуаций, образ себя самого, образ представлений о себе – и претендует на их признание (верификацию). Это позволило М. М. Бахтину в свое время заметить: «Мир населён созданными образами д р у г и х людей (это – мир других, и в этот мир пришёл я), среди них есть и образы я в образах других людей» [16]. Человеку Бахтин отказывает в самодостаточности, смысл жизни человека - в другом: «Быть – значит о б щ а т ь с я. […] Быть – значит быть для другого и через него для себя. У человека нет внутренней суверенной территории, он весь и всегда на границе, смотря внутрь себя, он смотрит в г л а з а д р у г о м у или г л а з а м и д р у г о г о» [17].

Обращаясь собственно к этическим принципам, перечислим, как нам представляется, основные нормополагающие моменты современной массовой коммуникации. Мы предлагаем свое видение номенклатуры таких норм, неполное в силу объективных причин и недостаточности объема данного материала, краткое перечисление этических императивов и поведенческих ожиданий, которые предлагает носителю массового сознания массовая коммуникация. Картина наблюдаемых этических сдвигов обусловлена во многом современными социокультурными и экономическими изменениями в обществе рубежа тысячелетий и связана с понятием постиндустриального общества, единственной, по мнению проф. Е. Л. Вартановой [18], сегодня социальной метатеорией, которая разделяется большинством зарубежных экономистов и социологов. Эмпирические исследования середины - второй половины ХХ века позволили ученым отметить устойчивую тенденцию к сокращению занятости в первичном (сельском хозяйстве и добывающей промышленности) и во вторичном (мануфактурном) секторах экономики и одновременно к ее росту в третичном секторе, т.е. в секторе услуг. Отсюда другие наименования эпохи, в которую нам довелось жить: потребительское общество, потребительский капитализм. Следствием расширения сферы услуг является массовое высшее образование, переход к которому определен потребностью в обеспечении необходимого числа людей, способных работать в «обществе знаний» [19]. Особую роль в современных условиях играют информационно-коммуникационные технологии (ИКТ). Телекоммуникации создают экономическую инфраструктуру «глобальной деревни» (используя термин М. Маклюэна [20]). Многие современные исследователи считают информацию ключом к пониманию современного общества – «информационного общества». Глобализационные процессы способны усиливать интеграцию людей и различных процессов, но одновременно могут вести к фрагментации и дезинтеграции.

1. Императив коммуникативного поведения. Современная общественно-политическая ситуация предлагает человеку комплекс вызовов, реакция на которые способна сформировать у него категориальный аналог ризомы - «сетку», или «матрицу», восприятия окружающего мира и рефлексии собственного места в социуме. Реакция человека на воздействие ризомы легко прогнозируется, а коммуникативное поведение приобретает императивный характер. «Ставка» на коммуникативность поведения персонажей (и, как следствие идентификации, массовой аудитории) и в первую очередь «разговорный» характер программы видны в современных ток-шоу (что определяется в первую очередь спецификой жанра): «Лолита. Без комплексов», «Федеральный судья», «Жди меня», «Пусть говорят» с Андреем Малаховым» («Первый канал»); «Частная жизнь» («Россия»); «Принцип домино», «Школа злословия», «К барьеру» и «Воскресный вечер» с Владимиром Соловьевым» («НТВ»); «Запретная зона» с Михаилом Пореченковым» («ТНТ»); «Культурная революция» с Михаилом Швыдким («Культура»); «Час суда» с Павлом Астаховым («Ren-TV») и пр. Эффект «заразительности» императива усиливается за счет регулярности и частотности выхода программ в расчете по дням недели (например, «Лолита. Без комплексов», «Федеральный судья», «Пусть говорят» с Андреем Малаховым» - «Первый канал») и даже в сетке вещания одних суток (например, «Запретная зона» с Михаилом Пореченковым», «Дом 2», «Офис» – «ТНТ»).

Установку на тот же императив можно увидеть в умножении количества и частотности реалити-шоу: «Дом 2. Новая любовь!», «Дом 2. После заката», «Офис», «Возможности пластической хирургии» («ТНТ»).

Примитивное мизансценирование в сериалах переакцентирует внимание телезрителей на собственно общение персонажей («Большие девочки», Первый канал; «У.Е.», Россия; «Моя прекрасная няня», Городской канал-СТС; «Не родись красивой», Городской канал-СТС; «Саша+Маша», ТНТ; «Кто в доме хозяин?», Городской канал-СТС; «Солдаты-6», Ren-TV; «Студенты», Ren-TV). Увеличение доли и изменение статуса устного бытового общения на современном телевидении вызывает у нас ассоциацию с революционными новациями представителей «новой драмы» в конце XIX века (Стриндберг, Ибсен, Чехов), которые сместили акцент с драматургичности сюжета на драматургию общения. Чехов, например, (как сейчас в пресловутом «Доме 2») намеренно изображал реальные картины человеческой коммуникации, без прикрас и эталонных трансформаций, демонстрируя тем самым её избыточный (патологический) характер (в отношении естественных норм коммуникации, отражаемых принципами эффективной коммуникации) и провоцируя естественное же отвращение от подобных способов взаимодействия. В этом нам видится твёрдая аксиологическая позиция автора: Чехов «провоцирует нас на безвкусицу» [21] подобно тому, как врач прививает пациента от опасной болезни, вводя в организм малую долю «заразы» в виде вакцины - ведь только переболев, человек сможет выработать иммунитет к заболеванию.

Известное высказывание Чехова о том, что он всю жизнь выдавливал из себя раба, позволяет экстраполировать этот процесс самосовершенствования одновременно и на его художественное творчество, и на этическую установку современной телевизионной (и шире - массовой) индустрии. В речевом пространстве телепрограмм тщательно представлены не желанные, с точки зрения личностного совершенства, параметры, а патологичные, и происходит их актуализация - так поступил бы «человек-актуализатор» (Э. Шостром [22]). В этом намеренном сгущении пошлости и безвкусицы средствами художественной литературы и ее культурной параллели – телевизионной коммуникации видна самоотверженность личности, стремящейся преодолеть «человека-манипулятора» (Э. Шостром [23]) в себе. Знаменательным в свете описываемых нами тенденций выглядит уточнение жанра сериала и совмещение двух из выше описанных жанров – «реальный сериал» («Рублевка. LIVE», НТВ). «Телесериальная» жизнь претендует не только на имитацию «настоящей» жизни, но прежде всего на ее симуляцию и тренинговое усвоение массовой аудиторией, формирование у последней виртуального опыта (см. императив 3).

2. Императив вербальной формы поведения. Вербальный компонент массовой информации (если брать во внимание широкий контекст массовой коммуникации, не только телевизионного общения) и информационного обмена в массовой коммуникации детерминирует выдвижение на передовые рубежи квазиписьменной (цифровой) формы в системе сетевой коммуникации (чаты, форумы, электронная почта, блоги, SMS и т.д.). Зрителям телевизионных шоу и игр предлагается «голосовать» за своих фаворитов и делать это с помощью мобильных телесистем, которые становятся незаменимыми средствами обратной связи, основное требование к которой – оперативность. В целом это соответствует тенденциям к приоритетности письменной речи над устной в процессе кодификации языковой системы и, соответственно, к усилению культурного статуса письменной речи. При всем этом приходится отметить относительную культурную значимость и смутную перспективу данного приоритета, поскольку квазиписьменная телекоммуникация, субъектом которой становится поколение «большого пальца», требует специального широкомасштабного научного изучения, время которого еще, по-видимому, не пришло.

3. Императив виртуальности поведения. Обращение информации в виртуальной среде киберпространства – квазиреальности – усиливает генетически присущие человеку процессы рефлексии (см. императив 5) в процессе получения знаний и их последующей формализации. Моделирование различных сторон окружающей действительности в процессе когнитивной деятельности обусловливает возникновение у человека когнитивной «картины мира», которая представляет собой результат осмысления и реконструкции внешней информации. Усиление степени виртуальности / квазиреальности ведет к тому, что психика человека населяется «химерами» сознания (М. Бахтин), «симулякрами» (Ж. Делез), принадлежащими симуляционной среде. Происходит умножение реальности: «объективная» действительность и отражающие ее множественные (в зависимости от состояния психики человека на данный момент) симуляции. Экзотический, полумифический характер некоторых телевизионных программ («Последний герой», «Форд Баярд» и пр.) свидетельствует о формировании особого пространства мифотворчества, которое осваивается современным телевидением. Перенося действие современных реальных шоу в полумифические условия, создатели программ вызывают особую «волшебную» атмосферу, в которой и сами действующие лица, и зрители получают уникальную возможность пройти курс психотерапии (дистанционный для телезрителей) и в нереальных (виртуальных) условиях «проиграть» и пережить отдельные сценарии судьбы на примере телевизионных персонажей, а затем «применить» их в результате действия миметических механизмов в собственной жизни. Современное телевидение таким образом претендует на положение и аналог психотерапевтической практики «сказкотерапии», в рамках которой «пациент» получает возможность работать со сценарием собственной судьбы, править его или кардинально изменить.

4. Императив поликодовости поведения. Мультимедийный потенциал киберпространства способствует поликанальному и поликодовому воздействию информации: через зрение (видео), слух (аудио), касания (гаптику), пространство (проксемику), время (хронемику) и т.д. Высокая скорость смены кодов увеличивает интенсивность кодовых переключений и наделяет последние статусом коммуникативных характеристик сознания современного человека («клиповое сознание»). Скорость обработки мультимедийной информации становится фактором, влияющим на способность человека выживать в современных условиях поликодовой информационной среды.

5. Императив рефлексивности поведения. Усложнение информации вследствие увеличения каналов ее распространения и используемых семиотических кодов неуклонно ведет к развитию рефлексии, способности и потребности осмысливать этапы и объем поступающей информации, ее глубину и источник. Практика телевизионных игр и реалити-шоу на телевидении «учит» осмысливать свои действия, успехи и неудачи и обязательно облекать свои размышления и оценки в вербальную форму, как бы ни было это ситуативно неудобно, – это обязательное условие телевизионной «игры» («За стеклом», «Голод», «Народный артист», «Слабое звено», «Дом 2», «Последний герой»). В некоторых информационно-развлекательных программах современному человеку показывают журналиста-«экскурсовода», ведущего массового зрителя по собственным психическим сферам, когда каждый шаг, поступок, помысел отрефлексированы и вербализованы («Пока все дома» с Тимуром Кизяковым; «Непутевые заметки» с Дм. Крыловым»; «Растительная жизнь» с Павлом Лобковым и пр.). В высшей степени объясняющим сложившуюся тенденцию является высказывание Умберто Матурана, который писал: «Язык не передаёт информации, а его функциональная роль заключается в создании ко-оперативной области взаимодействий между говорящими путём выработки общей системы отсчёта» [24]. Это привело философа к заключению (с которым сложно не согласиться в данных условиях), что язык коннотативен, т.е. выполняет функцию ориентации ориентируемого в его когнитивной области, и «никакой передачи информации через язык не происходит. Выбор того, куда ориентировать свою когнитивную область, совершается самим ориентируемым в результате независимой внутренней операции над собственным состоянием» [25].

6. Императив заразительной унифицированности поведения. Массовизация информационных потоков, увеличение количества информационных источников требуют от самой информации «доступности», легкости в освоении и усвоении. Это требование проявляется в унификации информации (примеры всюду: от упрощенного синтаксиса электронных писем – «емель» - до «нового рождения» пиктографии в онлайновой коммуникации). Интернет-акции smart mob / flash mob свидетельствуют о сильной тенденции к спонтанному коллективизму и «корпоративизму» у современных молодых людей, стремлении объединиться на необычном основании коллективного инкогнито, перейти в новое измерение социальных отношений. Распространившееся в последнее время явление flash mob могло появиться и окрепнуть только в таких социокультурных условиях.

7. Императив диалоговости поведения. Практически одновременная (или минимально отложенная во времени) коммуникация в онлайновом режиме (чат, форум, эфирное голосование, например в ток-шоу «К барьеру» с Владимиром Соловьевым, НТВ) создает иллюзию пространственной близости общающихся, вызывает ощущение интимного пространства и способствует большей открытости и откровенности взаимодействия (ситуация «знакомый незнакомец» или «сосед по купе», которому можно безопасно «излить» душу отвечает, с одной стороны, «соборности» русского менталитета и толерантности сознания современного западного человека – с другой). Установка на интимизацию информационного пространства формирует ожидание (и требование) мгновенного ответа на сообщение адресанта, вызывает нервозность и дискомфорт в случае затягивающегося ожидания, безосновательного с точки зрения ожидающего. В этой связи уместно вспомнить, что ключевым принципом современных интегрированных коммуникаций, по мнению основоположника европейской школы PR Люсьена Матра, является принцип доверия партнеру или клиенту. Установка на исповедальность и устойчивая популярность исповедальных программ на телевидении («Жди меня», Первый канал; «Женский взгляд» Оксаны Пушкиной», НТВ; «Love story», Муз-ТВ) свидетельствуют о повышении степени провокативной (заразительной) эмоциогенности телевизионного общения.

8. Императив «перфомансного» поведения. Ожидаемые реакции партнера по электронной и SMS-коммуникации вписываются в парадигму поведения homo faber – «человека делающего», активно выражающего свое понимание или непонимание. Признаком «человека массы», как результата массовизации культуры и коммуникации, является, по мнению некоторых исследователей, преимущественно деятельностное выражение эмоций. Постоянная готовность коммуниканта к действию, к рефлексии, к выражению внутреннего состояния позволяет выделить новое качество современного человека - homo potens («человек способный»).

Подводя итог собственным наблюдениям за практикой массовой коммуникации, мы отмечаем сосуществование позитивных и негативных тенденций в условиях нарождающейся новой этической парадигмы современного информационного общества и его гражданина. С одной стороны, многие из активных направлений информационной деятельности современных массмедиа вписываются в традиционные установки национальной культуры и наполняют знакомым содержанием этическую «пилюлю» современных СМИ: соборность и коллективизм, исповедальность и интимизация, коммукативность и диалогизм, символичность и рефлексивность и пр. С другой стороны, усиление степени эмоциогенности массовой информации, вызванное глобализационными тенденциями развития информационного общества, неумолимо влечет за собой неустойчивость эмоционального фона и неопределенность перспектив развития массовой коммуникации, которая может «пойти на поводу» у сильных эмоций – «сладкой оболочки» массового сознания. И тогда исход культурной ситуации будет зависеть от того, каков будет знак эмоции: позитивно-лиричный (толерантность, любовь, сосуществование и пр.) или негативно-агрессивный (интолерантность, неприязнь, гнев, раздражение и т.д.). Современные телевизионные шоу и сериалы для пущей драматургичности часто искусственно привносят конфликт в сценарий, чтобы дать новую жизнь затухающему интересу у самих участников и их телевизионных зрителей. Старуха Шапокляк как один из архетипов национального коллективного бессознательного современной массовой коммуникации кочует от сериала к сериалу, от одного реалити-шоу к другому и выступает в качестве современного трикстера, от потенциала которого зависит судьба культурной ситуации массовой коммуникации. В суперпопулярном шоу «Дом 2» трикстеры эволюционируют, сменяя друг друга или сосуществуя среди гендерных сообществ (Настя Дашко, Айгюн Гасанова, Виктория Карасева; Степан Меньщиков, Андрей Чуев, Руслан Проскуров – «Дом 2»), некоторые в соответствии с замыслом организаторов уходят, чтобы затем вернуться и по-новому «закрутить» интригу (Маша Политова – «Дом 2»). Тем не менее, приходится ради истины признать, что опасна не сама Шапокляк, а ее устойчивая технологическая востребованность и потенциальная конфликтогенность (сравните, формула «желтой прессы»: «секс, скандалы, слухи») в условиях стойкой «бульваризации» современного шоу-бизнеса.

 

[1] Ефремова Т. Ф. Толково-словообразовательный словарь русского языка: электронный ресурс. Режим доступа: http://www.gramota.ru/dic/

[2] Ефремова Т. Ф. Указ.соч.

[3] Вейсман А. Д. Греческо-русский словарь: репринт V-го издания 1899 г. М., 1991. С. 584.

[4] Словарь иностранных слов. М., 1989. С. 246.

[5] Webster’s desk dictionary of the English language. N.Y., 1990. P. 563.

[6] Лазутина Г. В. Основы творческой деятельности журналиста. М., 2000. С. 28.

[7] Лазутина Г. В. Указ.соч. С. 30.

[8] Лазутина Г. В. Там же.

[9] Лазутина Г. В. Указ.соч. С. 31.

[10] Лазутина Г. В. Там же.

[11] См.: Костина А. В. Массовая культура как феномен постиндустриального общества. М., 2005.

[12] Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий. Варианты речевого поведения. М., 1993, С. 114.

[13] Сидоров Е. В. Траектория лингвопрагматики: от эгоцентризма к принципу совокупной бинарности // Лингвистика на исходе ХХ века: Итоги и перспективы. М., 1995. С. 471.

[14] Массовая культура. М., 2004. С. 6.

[15] Там же.

[16] Бахтин М. М. Собрание сочинений. Т.5. Работы 1940-х – начала 1960-х годов. М., 1996. С. 72.

[17] Бахтин М. М. Указ.соч. С. 344.

[18] См.: Вартанова Е. Л. Медиаэкономика зарубежных стран. М., 2003.

[19] Уэбстер Ф. Теории информационного общества. М.: Аспект Пресс, 2004. С. 76.

[20] См.: Маклюэн М. Галактика Гуттенберга: Становление человека печатающего. М., 2005.

[21] Розовский М. Г. К Чехову… М.: РГГУ, 2003. С. 13.

[22] См.: Шостром Э. Человек-манипулятор. Внутреннее путешествие от манипуляции к актуализации. М., 2004.

[23] См.: Шостром Э. Указ.соч.

[24] Матурана У. Биология познания // Язык и интеллект. М., 1996. С. 140.

[25] Матурана У. Указ соч. С. 119.

Категория: Статьи | Добавил: Brinev (09 Август 2013)
Просмотров: 2325 | Рейтинг: 0.0/0