Понедельник, 11 Декабрь 2017, 06:06
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Статьи » Статьи

О КОММУНИКАТИВНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ ЮРИСТОВ В СУДЕБНОМ ДИСКУРСЕ Т.В. Дубровская

Опубликовано в: Язык. Текст. Дискурс: Научный альманах Ставропольского отделения РАЛК / Под ред. проф. Г.Н. Манаенко. Выпуск 10. Ставрополь: Изд-во СГПИ, 2012 С. 291-298.

Т.В. Дубровская

О КОММУНИКАТИВНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ ЮРИСТОВ
В СУДЕБНОМ ДИСКУРСЕ

Проблема коммуникативной компетентности представителей юридической профессии остается актуальной, несмотря на внимание, которое уделяется этой проблеме в обширной научной и методической литературе. Вопрос о важности речевой составляющей профессиональной деятельности юриста можно, на наш взгляд, оставить без обсуждения. Об этом много и подробно написано, перечислены необходимые для юридической деятельности лингвистические навыки, включая умение слушать, говорить, убеждать, проводить переговоры, использовать точные словесные выражения правовых понятий, правильно толковать законы и нормативные акты, разрабатывать документы правового характера и т.д. [2; 4; 9]. Уже из этого произвольного списка становится ясно, что коммуникативная компетентность юриста предполагает наличие у него самых разнообразных навыков речевой деятельности, направленных как на восприятие речи, так и на ее производство в самых различных ситуациях профессиональной коммуникации.

Объектом данного исследования является судебный дискурс, понимаемый нами как вербально-знаковое выражение процесса коммуникации в ходе судебного процесса, которое рассматривается в социально-историческом, национально-культурном, конкретном ситуативном контексте с учетом характеристик и намерений коммуникантов. Судебный дискурс будет исследован нами с точки зрения отражения в нем коммуникативной компетентности профессиональных участников судебного процесса: судьи, прокурора, адвоката. Мы обрисуем круг проблем, связанных с коммуникативной компетентностью профессиональных юристов, и предложим один из возможных путей их решения. В качестве материала использованы стенограммы судебных заседаний, собственные ручные записи, сделанные в судах, а также аудиозаписи судебных процессов, любезно предоставленные одним пензенским адвокатом. Материалы датированы 1998-2012 гг.

За основу анализа коммуникативной компетентности в нашей работе принята модель О.Б. Сиротининой, согласно которой в составе коммуникативной компетентности выделяются несколько ее аспектов: языковая, речевая, риторическая, общекультурная и дискурсивная компетентности [10]. Представляется, что людей, способных в коммуникации продемонстрировать все вышеперечисленные аспекты коммуникативной компетентности, с полным правом можно отнести к носителям высоких типов речевой культуры, основные характеристики которых перечислены в работе саратовских ученых [8: 5]. Носители высоких типов речевой культуры много знают о языке, умеют пользоваться этими знаниями и постоянно проверяют их по словарям и справочникам, занимаются профессиональным и общекультурным самосовершенствованием, понимают, на какие эталоны речи следует опираться, не повторяют чужих ошибок.

Вопрос о том, является ли современный юрист носителем высокого типа речевой культуры, можно было бы задать в риторической форме и оставить открытым, но мы обратились с ним к группе молодых пензенских адвокатов, стаж работы которых составляет не более 5 лет. В этой группе мы проводили занятия по теме «Эффективность профессионального общения» и после занятия, посвященного коммуникативной компетентности, провели небольшой опрос, попросив слушателей оценить свою коммуникативную компетентность. Всего было собрано 35 анкет. Из 35 человек 20 человек причислили себя к высокому типу речевой культуры, а 15 человек отнеслись к себе критически, посчитав свой уровень недостаточно высоким. Интересно, что 2 человека из причисливших себя к носителям высокого типа речевой культуры не используют словари, в то время как 11 человек из не причисливших себя к этой группе обращаются к словарям и справочной литературе. Таким образом, 29 человек из 35 опрошенных пользуются словарями. В число используемых словарей попали толковый словарь русского языка, орфографический и орфоэпический словари, словарь юридических терминов, словарь иностранных слов и даже словарь синонимов и этимологический словарь. Результаты этого небольшого опроса не претендуют на широкие обобщения, не отрицаем мы и некоторой его субъективности. Однако некоторые тенденции по результатам опроса определить можно. Важно, что юристы способны критически подойти к оценке своих коммуникативных возможностей и готовы обращаться к справочной литературе в случае необходимости, что лежит в основе развития коммуникативной компетентности.

Степень соответствия реальной картины нормам судебной коммуникации мы определим, обратившись последовательно к разным аспектам коммуникативной компетентности профессиональных участников судебного процесса.

1. Первый компонент, языковая компетентность, включает знание и применение лексических, грамматических и произносительных норм языка. О.Б. Сиротинина среди нарушений этих норм отмечает незнание правильного значения слова, использование слов с неверной коннотацией, путаницу с грамматическими формами слов и падежными окончаниями, неверную постановку ударения в словах и т.д. [10: 6-7]. К языковой компетентности исследовательница относит и стилистическую компетентность, т.е. способность сделать стилистически верный лексический выбор в зависимости от коммуникативной ситуации. О.Б. Сиротинина отмечает, что «в последнее время идет не только пополнение литературного языка словечками из нелитературных страт национального русского языка <…>, но и расширение сфер употребления просторечной лексики без надобности в этом» [10: 7].

Наш исследовательский опыт свидетельствует о том, что отмеченная проблема весьма актуальна для судебной коммуникации. Наблюдения за речью в зале суда, в частности за речью судей, показывают, что в их речи часто встречаются отклонения от норм официально-делового стиля, что проявляется в употреблении лексических единиц, относящихся к маргинальным сферам употребления, включая жаргонные и просторечные слова, а также уголовную лексику.

Засилье просторечного чё проникло и в залы заседаний судов. Судьи широко используют это слово в качестве вопросительного местоимения в самых различных ситуациях. Обилие примеров позволило нам установить, что чё используется судьями в качестве замены по меньшей мере четырех вопросительных слов (что, почему, зачем, какой). Приведем несколько примеров.

Замена «что»:

(1) СУДЬЯ: Согласились работать?

СВИДЕТЕЛЬ: Да.

СУДЬЯ: И чё дальше произошло? (РЗ 5/2009);

Замена «почему»:

(2) СУДЬЯ: Гражданский иск заявлять будете?

ПОТЕРПЕВШИЙ: Нет.

СУДЬЯ: А чё? Возмещен ущерб? (РЗ 2/2008)

Замена «зачем/ с какой целью»:

(3) СУДЬЯ: А они к Вам чё пришли-то? (РЗ 2/2008)

Замена «какой»:

(4) СУДЬЯ: Чё за телефон? (РЗ 2/2008)

Видим, что для всех вариантов использования чё в данных контекстах можно подобрать стилистически верный, адекватный официальной ситуации общения эквивалент.

В числе разговорных слов в речи судей нами также отмечены союз раз и частица что ли. В примере (5) вместо раз правильнее было бы использовать его стилистически нейтральный эквивалент если:

(5) СУДЬЯ: Раз вопросов больше нет, свидетеля отпустим. (РЗ 6/2008)

Помимо просторечной лексики в процессе устной коммуникации в зале суда используются единицы жаргона и уголовной лексики. Среди отмеченных нами единиц: упереть (т.е. украсть), принять дозу (т.е. употребить наркотическое вещество), ломонуться (т.е. резко броситься), выдвинуться (т.е. начать идти), мамочка (т.е. сутенерша), продлиться (т.е. заказать дополнительное время у проституток), подтянуться (т.е. прийти), общак (т.е. общие деньги), деваха, клиентура и др.

Здесь будет уместно привести еще один фрагмент из результатов опроса адвокатов, о котором мы писали выше. Один из вопросов звучал так: «Используете ли Вы просторечную, жаргонную или уголовную лексику в речи?» На выбор было предложено три варианта ответа: нет, иногда, никогда. Выяснилось, что подавляющее большинство опрошенных – 30 человек из 35 –  иногда используют маргинальную лексику. Только два человека ответили на вопрос отрицательно. Можно предположить, что более или менее постоянное использование маргинальной лексики в повседневной жизни не может не повлиять на стиль общения в профессиональной сфере, что отчасти является причиной стилистической контаминации, которую мы наблюдаем в судебном дискурсе.

2. Другим компонентом коммуникативной компетентности является речевая компетентность, предполагающая умение «выстраивать как отдельные предложения, так и весь текст в соответствии с нормами и коммуникативной целесообразностью» [10: 9].

  В судебном дискурсе очень распространены нарушения сочетаемости слов. К примеру, в предложении «Я Вас спросила другой вопрос» (А/З 2012) вместо глагола спросить следовало использовать глагол задать. В том же виде, как предложение выглядит в оригинале, дополнение вопрос представляется лишним.

Распространены ошибки в синтаксической структуре целых предложений. Причем если в некоторых высказываниях ошибка не влияет на понимание, то в других нарушается смысловая структура. В следующем высказывании адвоката глаголы подчеркиваю и прошу имеют разное управление, но употреблены с одним и тем же придаточным. Кроме того, в главной части предложения есть еще один глагол (определиться), который относится к другому субъекту действия (суд) и стоит непосредственно перед союзом что, что делает структуру предложения еще более запутанной:

(6) Поэтому я подчеркиваю и прошу суд определиться, что в действительности суд общей юрисдикции не может давать оценку правильности или неправильности того или иного вероисповедания, того или иного понимания Библии, так как это выходит за пределы компетенции государственного суда. (Св.И. 1998)

Если в устной речи синтаксические ошибки иногда могут остаться незамеченными в силу особенностей ее восприятия, то неверная структура предложений, зафиксированная в письменной форме, например, в текстах приговоров, «предстаёт во всей красе».

3. Еще один компонент коммуникативной компетентности – риторическая компетентность. Риторическая компетентность, как отмечает О.Б. Сиротинина, предполагает «не только и не столько умение украшать свою речь риторическими фигурами <…>, сколько прежде всего, рационально выстраиваемые рассуждения, максимальное выражение при этом внимания и уважения к адресату» [10: 9]. Любопытно, что в пособиях по юридической речи очень большое внимание уделяется именно умению использовать риторические фигуры, тогда как построение логически верных и правильно оформленных с точки зрения языка высказываний отходит на второй план. В  то же время было бы несправедливо обвинять всех юристов в неумении построить такие высказывания в рамках судебного дискурса. К примеру, в наших материалах судебных приговоров есть много удачных примеров лингвистически верно оформленных мотивировок, касающихся квалификации преступлений. В следующем примере судья кратко представляет картину преступления, последовательно выделяя его квалифицирующие признаки, чтобы завершить описание выводом о квалификации преступления:

(7) При совершении кражи подсудимые действовали совместно и согласованно между собой, при этом они договорились о совершении преступления до начала действий, непосредственно направленных на хищение. Судом установлено, что действуя согласно распределённым ролям, М. и Т. поочерёдно взломали металлические ставни контейнера, совместно разбили стекло, а затем поочерёдно проникали внутрь контейнера и изымали оттуда имущество. Таким образом, квалифицирующий признак кражи, совершённой группой лиц по предварительному сговору, нашёл своё подтверждение. (Приговор 2009)

Вывод присоединяется метакоммуникативным маркером таким образом, и аргументативная структура выглядит как «аргументы таким образом, положение». Возможна обратная структура аргументации: «положение поскольку, аргументы», которая также используется судьями.

Что касается проблемы внимания и уважения участников судебного дискурса друг к другу, то внимание и уважение имеют, на наш взгляд, несколько односторонний характер и направлены главным образом на судью. Отчасти это объясняется самими статусными характеристиками судьи. Автор пособия для начинающих английских адвокатов Kейт Эванс начинает свои объяснения с того, что суд воплощает собой власть и силу, и адвокат должен соблюдать видимость уважительного отношения к суду, даже если он испытывает совершенно иные чувства [11: 7]. Очевидно, этого правила в большинстве ситуаций придерживаются и участники судебного дискурса в нашей стране. Однако если английские судьи также проявляют значительную степень вежливости по отношению к другим коммуникантам, носители российской судебной власти часто не могут похвастаться умением вести процесс сдержанно и нейтрально. Совсем не соответствует представлению о невозмутимом и беспристрастном судье иронично-снисходительный тон, который отечественные судьи часто выбирают для общения с подсудимыми. Ироничное отношение судьи может быть вызвано в некоторых случаях самой личностью подсудимого. Мы наблюдали, как судья общается с подсудимым, которого видел перед собой в зале суда далеко не в первый раз. По всей видимости, отношение судьи к этому человеку было уже предопределено и, хорошо зная прошлое подсудимого, судья постоянно иронизирует над ним. Многочисленные судимости он называет «заочным юридическим образованием», а сообщение подсудимому о его правах, в том числе о праве возместить материальный ущерб, он сопровождает ироничным вопросом:

(8) СУДЬЯ: Вы вправе добровольно возместить материальный ущерб. Возместили материальный ущерб? Не заработали там? (РЗ 6/2008)

Под словом там судья подразумевает места лишения свободы, где вряд ли можно заработать.

В ряде ситуаций судьи переходят все границы и ведут себя просто по-хамски. В следующем фрагменте допроса судья демонстрирует крайнюю степень невежливости по отношению к истцу:

(9) СУДЬЯ: Когда Вы приказы получили? 26 декабря отпечатал секретарь или там кто, начальник отдела кадров, вот эти приказы? Или нет? Если отпечатал, то какие? Почему Вы вдруг решили их взять, а раньше очков не было? А в этот раз, наверное, очки появились? Так что ли? (А/З 2012)

Некоторые наши предположения о причинах несоблюдения норм вежливости и риторической некомпетентности судей не являются ни в коей мере оправданием их оценочного поведения. Отметим также, что судьи гораздо более благосклонно относятся к своим коллегам по цеху, особенно представителям прокуратуры, чем к непрофессиональным участникам процесса. Так, в примере (10) судья проявляет сочувствие к женщине-прокурору и разрешает ей выступать в прениях сидя:

(10) СУДЬЯ: У Вас дело большое. Я Вам разрешаю сидя. (РЗ 3/2008)

Более подробно проблема вежливости в русском и английском судебном дискурсе рассмотрена нами в [6].

Нам представляется, что к риторической компетентности юриста можно отнести и умение построить свое выступление таким образом, чтобы оно прозвучало неизбито, оригинально, привлекло внимание. Известный адвокат С.Л. Ария, отвечая на вопрос, как заставить судью слушать адвоката, сказал, что все зависит от того, что сам адвокат увидел в деле, в котором он участвует. «Если ваша речь – всего лишь цитирование положений кодекса или других законов, нечего удивляться невнимательности судей. Они знают кодексы не хуже нас. Важно, чтобы адвокат нашел ту изюминку, ту скрытую сущность, которая выделит данное дело из ряда других аналогичных дел. Тогда и судья будет вас слушать. К тому же важно, чтобы такие находки вы делали не раз и не два, а лучше – в серии процессов» [1].

4. Дискурсивная компетентность, еще один компонент коммуникативной компетентности, связана в работе О.Б. Сиротининой и использованием системы дискурсивных слов, помогающих адресату воспринять информацию, а также понять отношение к ней адресанта. Проблема использования метакоммуникативных средств и их функциональной ценности в судебном дискурсе была подробно изучена в одной из глав нашей монографии [7: 54-83]. Объем данной статьи не позволяет изложить все выводы, достигнутые в процессе исследования. Отметим только, что метакоммуникативные средства, особенно в речи судей, играет большую роль в организации судебного процесса. Главным образом посредством метакоммуникативных средств судьи реализуют свою власть и осуществляют контроль в зале суда, управляя действиями участников процесса и комментируя свои действия. Обсуждение правонарушения оказывается оформленным метакоммуникативной рамкой, и целые фрагменты судебной коммуникации являются, по сути, метакоммуникацией, в которой ведущую роль играет судья. Прибегая к метакоммуникации, судья контролирует судебный процесс как институционально регламентированное действо, развивая самое важное, уточняя неясное, обобщая сказанное и планируя будущие речевые действия в соответствии с процессуальными нормами и своими собственными представлениями о правильном ходе процесса.

5. Наконец, общекультурная компетентность представляет собой достаточно широкое понятие, предполагающее значительную широту кругозора, обладание не только специальными знаниями, но и знаниями общекультурными, касающиеся самых разных сфер жизни. Многие известные адвокаты в своих интервью говорят, в частности, о полезности знаний в области психологии, которые помогают им не только понять клиента, подзащитного, но и оказать определенное воздействие на слушателей.

Иногда общекультурная компетентность приобретает совершенно неожиданные проявления в речи. Так, в американской судебной практике есть примеры, когда судьи, демонстрируя творческий потенциал, излагали судебные решения в весьма необычной форме, создавая, например, поэтические пародии на известную поэму Э.А. По «Ворон» или хорошо знакомую рождественскую песню в исполнении Дина Мартина «Let it snow». Другие творения американских вершителей правосудия содержат ссылки на Экклезиаст, включают названия шипучих напитков или стиральных порошков, наконец, упоминания двухсот художественных фильмов [3]. Интересно, что такое словесное творчество американские судьи практикуют в наше современное время. Упомянутые судебные решения датированы серединой XX – началом XXI вв. Конечно, никто не ожидает от отечественных адвокатов, прокуроров и судей того, что они будут говорить на процессе стихами.  Однако в некоторых случаях нестандартный подход к языку и проявление общекультурной компетентности могут придать речи необходимую «изюминку» и силу воздействия.

Анализ коммуникативной компетентности в судебном дискурсе выявил, как мы видим, как слабые, так и сильные места в речи представителей юридической профессии. Не всегда грамотное применение языковых форм, недостаточные навыки построения связного текста и низкий уровень вежливости требуют осознания этих проблем и необходимой коррекции. В то же время в рамках судебного дискурса его профессиональные участники  справляются с необходимостью регулирования ситуации посредством метаязыковых средств, демонстрируют умение доступно аргументировать свою позицию на процессе.  Представляется, что очерченные проблемы имеют не лингвистический, а общекультурный характер. Сложности современного юридического образования и их отрицательные последствия подробно рассмотрены А.Д. Васильевым [5], и мы не будем повторяться. Одним из путей решения этих проблем нам представляется дополнительное обучение уже работающих юристов, которое должно быть нацелено на решение конкретных практических задач, стоящих перед ними. Безусловно, для того, чтобы процесс обучения был успешен, необходимо осознание самими юристами собственных коммуникативных проблем и их желание развить коммуникативную компетентность, чтобы эффективно выполнять профессиональные обязанности.

Библиографический список

1. Адвокаты XXI века. [Электронный ресурс]. URL: http://www.bestlawyers.ru (дата обращения 28.03.2012)

2. Артыкуца Н.В. Об эффективной модели формирования лингвистической компетентности юристов // Юрислингвистика-10: Лингвоконфликтология и юриспруденция: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. Н.Д. Голева и Т.В. Чернышовой. – Кемерово; Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2010. – С. 272−276.

3. Библиотека Школы права Вашингтонского университета. [Электронный ресурс]. URL: http://lib.law.washington.edu/ref/judhumor.html (дата обращения 28.03.2012)

4. Бляхман Б.Я. Юридическое образование: правосознание и культура // Юрислингвистика-10: Лингвоконфликтология и юриспруденция: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. Н.Д. Голева и Т.В. Чернышовой. – Кемерово; Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2010. – С. 276−283.

5. Васильев А.Д. Язык российского права и некоторые вопросы юридического образования // Юрислингвистика-10: Лингвоконфликтология и юриспруденция: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. Н.Д. Голева и Т.В. Чернышовой. – Кемерово; Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2010. – С. 283−299.

6. Дубровская Т.В. Вежливость и невежливость в русском и английском судебном диалогическом дискурсе // Проблемы речевой коммуникации: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. М.А. Кормилицыной, О.Б. Сиротининой. − Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2008. − Вып.8. Материалы Международной науч.-практ. конф. «Современное состояние русской речи: эволюция, тенденции, прогнозы». − С. 351−361.

7. Дубровская Т.В. Судебный дискурс: речевое поведение судьи (на материале русского и английского языков). − М.: Академия МНЭПУ, 2010. – 351 с.

8. Культура речи: Настольная книга для государственных служащих / М.А. Кормилицына, О.Б. Сиротинина, Е.П. Захарова и др. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2008. – 116 с.

9. Румынина В.В. Введение в юридическую специальность: учебник. – М.: ФОРУМ: ИНФРА-М, 2007. – 208 с.

10. Сиротинина О.Б. Следствия коммуникативной некомпетентности в разных сферах общения и в жизни страны // Проблемы речевой коммуникации: межвуз. сб. науч. тр. / под ред. М.А. Кормилицыной. − Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2011. − Вып.11. С. 5−11.

11. Evans K. Advocacy in Court: a Beginner’s Guide. − London: Oxford University Press, 1995. − 206 p.

 

Категория: Статьи | Добавил: Brinev (21 Июль 2013)
Просмотров: 3315 | Рейтинг: 0.0/0