Суббота, 16 Декабрь 2017, 05:45
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Статьи » Статьи

РЕЧЬ РУССКИХ И АНГЛИЙСКИХ СУДЕЙ КАК СРЕДСТВО ОРГАНИЗАЦИИ СУДЕБНОЙ ДРАМЫ Т.В. Дубровская

Гуманитарные исследования. Журнал фундаментальных и прикладных исследований. – 2010. - №1 (33). – С. 36-43.

Т.В. Дубровская

 

РЕЧЬ РУССКИХ И АНГЛИЙСКИХ СУДЕЙ КАК СРЕДСТВО ОРГАНИЗАЦИИ СУДЕБНОЙ ДРАМЫ

 

 

Объектом нашего исследования является речевое поведение судьи в институциональных условиях. Мы считаем, что в ходе судебного процесса судья проявляет несколько сторон своей языковой личности. Прежде всего, судья выполняет функцию независимого и беспристрастного рефери, контролирующего ход судебного процесса и речевое поведение участников судебной тяжбы, стремясь обеспечить равноправие сторон и осуществление правосудия. Помимо того, что судья – фигура официальная, наделенная рядом полномочий, это еще и фигура в некотором роде драматическая, театральная. Судебный процесс нередко сравнивают с театральным и даже цирковым представлением [8, с. 42], [14, с. 1220]. Исследователи пишут о том, что картина преступления складывается  благодаря тому, что вся история разыгрывается перед судьей и присяжными, предстает в разных ракурсах из уст разных участников процесса [1, с. 38], [5, с. 63]. Но театральность судебного процесса состоит, как нам представляется, не только в этом. Сам судья является организатором и участником драматического действия, разворачивающегося в зале суда. В данной статье мы рассмотрим, какие языковые средства в речи русских и английских судей способствуют построению ритуализированного судебного действа. Мы также отметим некоторые национально-культурные особенности стратегий речевого поведения судей и предложим объяснение этих особенностей. Материалом для нашего исследования послужили стенограммы и ручные записи современных отечественных и английских судебных процессов (1999-2009 гг.). Выполняя анализ речевого материала, мы опираемся не только на лингвистический и ситуативный контекст, учитывая прагматические параметры конкретной ситуации речевого взаимодействия, но и рассматриваем более широкий социально-культурный фон, который также дает ключ к пониманию ряда характеристик русского и английского судебного дискурса.

Создание успешного драматического действа происходит за счет комбинации вербального и невербального компонентов коммуникации. Дж. Гиббонс указывает на то, что судебная коммуникация включает невербальные семиотические системы и лингвистический аспект [7, с. 9]. В рамках невербального компонента мы выделяем три составляющие: общая обстановка в суде, одежда участников процесса, особенности их невербального поведения. Невербальный компонент всегда реализуется в сочетании с речевыми действиями участников процесса, в частности судьи.

Судебный процесс напоминает драму прежде всего в силу высокой степени формальности и ритуализированности речевых действий. Самым очевидным проявлением формальности судебного дискурса является фиксированная система обращений к судьям и судей к другим участникам процесса. В отечественном судопроизводстве приняты обращения к суду «Уважаемый суд», а к судье – «Ваша Честь». Система обращений в английских судах более развернутая. Обращение к судье зависит от занимаемой им должности, пола и ситуации, в которой употребляется обращение. Среди принятых обращений "My Lord”, "My Lady”, "Your Lordships”, "Your Honour”, "Your Worship”. Английские судьи в свою очередь твердо придерживаются правил обращения к участникам процесса, используя формы "Mr” и "Miss/Mrs”. Некоторые лингвистические тонкости употребления различных обращений к английским судьям, в частности правильное использование вокатива, разъясняются в пособии для молодых юристов [6, с. 10−15]. Однако, чтобы в полной мере представить сложность и важность системы обращений в Англии, в том числе к судьям, мы укажем на существование английского справочника «Титулы и формы обращения: руководство по правильному использованию», объем которого составлял в 1964 году 164 страницы [12]. Книга пережила 22 переиздания, и современный ее вариант насчитывает уже 240 страниц [13]. По нашему мнению, более сложная система обращений к судьям в Англии свидетельствует о более ярко выраженном театральном элементе и большей ритуализованности английских процессов.

Отечественные судьи, согласно правилам судебного этикета, должны обращаться к участникам процесса, используя обращения-индексы: прокурор, свидетель, обвиняемый и т.д. Однако, как показывают наши наблюдения, русские судьи также широко используют обращения по фамилии и имени-отчеству. По замечанию О.В. Красовской, в речи судей также широко распространены окрашенные негативно регулятивы [2, с. 94]. Использование негативно окрашенных регулятивов мы не можем назвать типичной характеристикой речевого поведения судей, но подобные примеры есть в нашем материале.

Отметим частое использование в речи одного из отечественных судей обращения «уважаемый», которое в общем контексте производит впечатление агрессивного отношения говорящего к адресату: СУДЬЯ: Уважаемый прокурор, мне придется вам напомнить, что тогда до допроса данного свидетеля Кондратьева нужно было сначала попросить суд, чтобы данный документ до допроса Кондратьева был исследован всеми. Вы ссылаетесь на экспертное заключение. Дайте его на стол сначала, после этого мы решим.

В сочетании с резким замечанием и невежливой императивной формой «дайте... сначала» вежливое обращение «уважаемый прокурор» производит обратный эффект.

Сложная система обращений участников процесса друг к другу – это только самое очевидное проявление формальности судебного дискурса. Обращения можно назвать верхушкой айсберга, поскольку высокая степень формальности судебной коммуникации, в том числе речи судей, достигается за счет использования готовых речевых формул, специфической лексики и грамматических конструкций, сложного синтаксиса. Все эти средства в совокупности образуют формальную сторону языка права, которая имеет и функциональное наполнение. По словам американского исследователя Д. Мельникофф, формальная сторона языка права является выражением власти и должна вызывать у читателя или слушателя уважение к закону. Язык закона изначально был придуман, чтобы производить впечатление на обывателя, и это всегда оставалось одной из его функций [9, с. 446].

Готовые речевые формулы используются судьями в повторяющихся типичных ситуациях, возникающих в ходе процесса. Безличные или пассивные конструкции используются английскими судьями, чтобы дать рекомендации относительно процессуальных норм: «It is not normal practice for the addresses of witnesses to be disclosed», «It is not usually done by the witness». Пассивная конструкция также применяется в указании привести присяжных: «Let the jury be brought back in».

Стандартные конструкции используются русскими судьями для сообщения о совершаемых действиях: «Продолжается судебное заседание», «Оглашается определение». В последней речевой формуле отметим не только пассивную конструкцию, но и особенности лексики: устаревшее и используемое только в судебной сфере «оглашается» в сочетании с юридическим термином «определение».

Отдавая жесткое распоряжение, английские судьи используют перформатив «I direct»: «I direct that a transcript of my sentencing remarks and these remarks to you are to be prepared». В подобных ситуациях русские судьи сообщают о своих действиях от третьего лица: «Суд приобщает данный документ», «Суд этот вопрос обсуждал, и суд повторно отклоняет».

Ссылаясь на некоторую информацию при вынесении решения, русские и английские судьи используют синонимические конструкции «с учетом изложенного», «исследовав и оценив в совокупности», "for reasons already discussed”.

Английские судьи традиционно просят участников процесса сделать паузу посредством формулировок "Just pausing a moment”, "Pause here”.

Стандартные речевые формулы, в том числе с использованием перформативных и пассивных конструкций, используются в русском и английском судах для открытия и закрытия судебного заседания: «Судебное заседание объявляю открытым. Рассматривается дело в отношении М. и С.», «Объявляется перерыв для подготовки к прениям», "Members of the jury, we will break off now and resume again at 10.30 tomorrow morning”.

Посредством стандартных речевых актов судья предоставляет слово участникам процесса: «Слово предоставляется государственному обвинению для оглашения обвинительного заключения», «Допрашиваетесь по делу в качестве свидетеля. Суд Вас предупреждает, что Вы несете уголовную ответственность за дачу ложных показаний. Суду должны говорить правду… Подойдите к секретарю, распишитесь, что Вы предупреждены». Стандартные речевые формулы допускают определенное грамматическое и лексическое варьирование, например использование местоимения 1 л. ед.ч. вместо безличного «суд», лексемы «рассказывать» вместо «говорить»: «Я Вас предупреждаю об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, то есть Вы должны рассказывать правду». Однако в той или иной форме предупреждение должно прозвучать, поскольку без такого предупреждения со стороны судьи допрос не может начаться.

Обязательным элементом отечественного судебного заседания, предваряющим допрос, является разъяснение участникам процесса их прав. На исключительно ритуальный характер этого элемента и его крайне низкую действенность указывает О.В. Красовская [2, с. 30]. Мы согласны с мнением исследовательницы. Добавим, что порой судьи перечисляют не все права участников процесса. По какому принципу производится в данных случаях отбор, сказать сложно.

Другим формальным элементом судебных процессов является ритуал обсуждения всех просьб и ходатайств, с которыми стороны обращаются к суду. Этот ритуал соблюдается, по нашим наблюдениям, в русском и английском судах:

АДВОКАТ: Ваша честь, я прошу приобщить к материалам дела дополнение к нашим возражениям и, собственно, в письменном виде изложено то, что мы представляем в качестве аргумента против заключения 4-х экспертов. Это суду и также представителю прокуратуры, пожалуйста, передайте.

СУДЬЯ: Так, нет возражений, да? Приобщаем.

Английский судья, разрешая свидетелю обвинения пользоваться записями, узнает мнение защиты:

JUDGE: Any objection Miss Davies?

DEFENCE: No.

JUDGE: Yes, you may refresh your memory from your notebook, Sergeant.

Таким образом, более или менее устойчивые речевые формулы связаны как с повторяющимися ситуациями, так и с определенными действиями ритуального характера, обязательными для проведения судебного процесса.

Если говорить о лексической составляющей речи судей, придающей ей формализованный характер, то, по нашим наблюдениям, эта составляющая более ярко выражена в речи английской. Д. Мельникофф подробно рассматривает лексический состав языка права и указывает на наличие большого количества латинизмов, юридических терминов, слов с неясной семантикой, эвфемизмов [9, с. 11]. Такой лексический состав в большей степени характеризует письменные документы, однако и в устной речи судей можно заметить некоторые особенности лексического состава.

Основной пласт лексики составляют общеупотребительные слова, а также лексические единицы, имеющие окраску официально-делового стиля. Они не характерны для разговорной речи, но не привязаны к юридической сфере и могут быть использованы в других сферах деловой коммуникации. Среди отмеченных нами русских и английских единиц следующие: охарактеризовать, обращаться за медицинской помощью, обращаться с жалобой, привлечь к ответственности, присутствовать, находиться в состоянии.., телесные повреждения, наличие повреждений, по инициативе, указано правильно, предпринять меры, по поводу передачи денег и машины, протокол, сроки проведения экспертизы, welfare (благосостояние), full-blown report (полноценный/ всесторонний отчет), bear in mind (помнить), in the light of (в свете…/ с учетом…), to make the appropriate announcements (сделать соответствующие объявления), considered decision (взвешенное решение), original timetable estimate (изначальная оценка с точки зрения распределения времени), require attention (требовать внимания), the deceased (усопшая), indulgence in sexual activities (вовлечение в сексуальную деятельность) и др.

Ярко выраженную официально-деловую окраску имеют некоторые дискурсивные слова и словосочетания, используемые в английской речи для создания связного дискурса. Целый ряд дискурсивных слов, выделенных нами в речевом материале, имеет в словарях пометку "formal”: albeit (несмотря на), therefore (следовательно), provided (при условии), with respect (что касается), thus far (до настоящего времени), notwithstanding (несмотря на) и др.

Наконец, обширный пласт лексики русских и английских судей составляют специальные слова, юридические термины, многие из которых используются в составе клише. Среди отмеченных нами слов и словосочетаний, маркирующих дискурс как судебный, следующие: заявлять гражданский иск, возместить ущерб, дать показания, пояснить/ показать (в значении «объяснить/ дать показания»), проживать, эпизод (в значении «акт правонарушения»), нанесение побоев, противоречия в показаниях, огласить показания, установить личность, содержать под стражей, изымать, подписка о невыезде, решать вопрос в судебном порядке, причинить значительный ущерб, произвести замену гособвинителя, признавать себя виновным, обвинительное заключение, в ходе предварительного следствия, незаконные методы ведения следствия, to grant bail (отпустить под залог), hearing (слушание), a psychiatric assessment (психиатрическая экспертиза), a change of circumstances (изменение обстоятельств), handwriting evidence (почерковедческая экспертиза), service of the evidence (представление свидетельств), concede effectively (сделать значительную уступку), jurys deliberations (принятие решения присяжными), a relevant evidence (свидетельство, имеющее отношение к делу), against the background of other evidences (с учетом других свидетельств), life imprisonment (пожизненное заключение), pass sentence (назначить наказание), the trial judge (судья, ведущий процесс), to complete cross-examination (завершить перекрестный допрос), to adjourn (отложить слушание) и др.

Насыщенность даже небольших по объему высказываний судей большим количеством специальной лексики и штампов можно наблюдать в следующих вопросах судей:

СУДЬЯ: Как Вы можете обосновать свои исковые требования в части компенсации морального вреда?;

СУДЬЯ: У Вас были телесные повреждения после нанесения ударов сотрудниками милиции?;

JUDGE: Then after that you would want me to adjourn until Thursday next so that the position with regard to Dr. Sachs can be considered and if necessary he can be cross-examined?

Использование юридической лексики и лексики с официально-деловой стилистической окраской в большинстве случаев не мешает пониманию общего смысла высказывания. Даже в тех случаях, когда смысл высказывания кажется спрятанным за обилием формальной лексики, проблема, как нам кажется, – и в этом мы солидарны с П. Тиерсмой [11, с.47] – не в лексике, а в сложном синтаксисе:

JUDGE: Therefore, provided there is something new, and, with respect to what there is already, more helpful, then I will reconsider the question of bail.

Выделенные нами в речи судей лексические пласты в основном соответствуют тем, которые традиционно выделяются в официально-деловом функциональном стиле,  куда не входят ни диалектизмы, ни жаргонизмы, ни просторечная лексика. В то же время в речи отечественных судей встречаются отклонения от норм официально-делового стиля, что проявляется в употреблении лексических единиц, относящихся к маргинальным сферам употребления. Это просторечные слова, жаргонная и уголовная лексика. Засилье просторечного чё проникло и в залы заседаний судов. Судьи широко используют это слово в качестве вопросительного местоимения в самых различных ситуациях, не сомневаясь, по-видимому, в его приемлемости в обстановке судебного разбирательства. Обилие примеров позволило нам установить, что чё используется судьями по меньшей мере в качестве замены четырех вопросительных слов: что, почему, зачем, какой. Приведем примеры.

Замена «что»:

СУДЬЯ: Согласились работать?

СВИДЕТЕЛЬ: Да.

СУДЬЯ: И чё дальше произошло?;

 

СУДЬЯ: И чё вы с ними дальше делаете?;

 

Замена «почему»:

СУДЬЯ: Гражданский иск заявлять будете?

ПОТЕРПЕВШИЙ: Нет.

СУДЬЯ: А чё? Возмещен ущерб?

 

Замена «зачем/ с какой целью»:

СУДЬЯ: А они к Вам чё пришли-то?

 

Замена «какой»:

СУДЬЯ: Чё за телефон?

В числе разговорных слов в речи судей нами также отмечены союз раз и частица что ли:

СУДЬЯ: Раз вопросов больше нет, свидетеля отпустим;

СУДЬЯ: Сняли когда? Где? До 5 утра ездили что ли?

Разговорные и просторечные слова в речи судей соседствуют с юридической лексикой, делая речь стилистически неоднородной.

Использование судьями жаргонной и уголовной лексики характерно для уголовных процессов. Эта лексика, конечно, не может быть использована и не используется в официальных судебных постановлениях, определениях, решениях, приговорах. Однако в процессе устной коммуникации с участниками процесса такая лексика встречается. Среди отмеченных нами единиц: упереть (т.е. украсть),  доза (т.е. наркотик), ломонуться (т.е. резко броситься), выдвинуться (т.е. начать идти), мамочка (т.е. сутенерша), продлиться (т.е. заказать дополнительное время у проституток), подтянуться (т.е. прийти), общак (т.е. общие деньги), деваха, клиентура и др.

Кроме того, нами отмечены ситуации, когда в ходе допроса судья использовал для обозначения участников преступления их клички:

СУДЬЯ: П. говорил Вам, что Камаз его разозлил, поэтому он в него и выстрелил?

Применение кличек характерно для уголовного мира, и этот элемент речевой коммуникации уголовной среды привносится в судебную коммуникацию.

По нашему мнению, использование русскими судьями просторечной, жаргонной и уголовной лексики является проявлением стремления интимизировать общение с участниками процесса, говоря с ними на одном языке. Стратегия интимизации применяется как в отношении подсудимых, так и в отношении свидетелей, которые зачастую знакомы, принадлежат к одному кругу общения и имеют одинаковый социальный статус. Причина такого речевого поведения судей лежит, как нам представляется, за пределами зада суда. Дело в том, что, согласно статистическим данным, представленным в выступлении председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева, по меньшей мере 25% судей районного звена приходят в суды из прокуратуры и следственного аппарата. Еще на 62% судейский корпус пополняется за счет мировых судей и работников аппаратов судов [7]. Мы предполагаем, что среди последних также есть значительное количество бывших работников следствия. В результате методы добычи информации, используемые в ходе следствия, переносятся автоматически в зал суда и применяются бывшими работниками следственных органов, ставшими судьями. А.В. Федотов предлагает в своей работе обширный список приемов допроса, среди которых и прием, который мы бы обозначили как интимизация общения. Этот прием состоит во вторжении допрашивающего в личную или даже интимную зону допрашиваемого, что типично для отношений между очень близкими людьми. Такое речевое поведение производит определенный психологический эффект – допрашиваемый начинает воспринимать допрашивающего как близкого человека, которому сложно лгать и от которого сложно утаивать информацию [4, с. 95]. Судьи не должны выполнять функций допрашивающего в ходе процесса. Однако, как видим, на практике это не всегда так, а стратегия интимизации фактически является приемом допроса.

Еще одним проявлением стратегии интимизации является использование русскими судьями как в гражданских, так и в уголовных процессах профессиональных диминутивов. Диминутивы в принципе не соответствуют официальной обстановке судебного процесса, но судьи используют их:

СУДЬЯ: Расписывайтесь, пожалуйста. Расписочка на столе лежит у секретаря;

СУДЬЯ: Вам повесточка нужна? В кабинете 404.

В некоторых высказываниях, особенно в комбинации с типичными речевыми формулами, диминутивы звучат совершенно неуместно:

 СУДЬЯ: Значит, оглашаются свидетельские показания. Все, пожалуйста, да. Мы вам дали возможность немножечко снять. Потихонечку так пока выходите. Так <…> Вот потихоньку уже огласили.

Таким образом, общую часть лексического состава речи русских и английских судей составляет общеупотребительная и юридическая лексика. Однако речь английских судей отличается большей формальностью, тогда как русские судьи склонны к использованию разговорной и жаргонной лексики, диминутивов.

Большая формальность речи английских судей прослеживается также в синтаксическом строении высказываний. В речи английских судей распространены предложения с осложненным синтаксисом: вставными и герундиальными конструкциями, придаточными определения и условия:

JUDGE: There can be no objection to Mr. Henriques asking questions whether to the knowledge of Mrs. Woodruff her mother was taking any form of medication which was morphine based.

Синтаксис устной речи русских судей не отличается сложностью. Так, информируя участников процесса о состоянии дела, судья использует одно за другим несколько простых предложений. Сообщение звучит лаконично, но четко:

СУДЬЯ: Материал этот мы затребовали. Он к нам поступил. Мы его сейчас исследуем. В материале шесть листов. Включает следующие документы.

К сожалению, четкость и ясность иногда теряется в продолжительных репликах судей. В нашем материале есть значительное количество примеров речи отечественных судей с явными текстовыми нарушениями.

СУДЬЯ: Товарищ прокурор, давайте только не будем забывать. В соответствии с положением, которое вы представили в данном представлении, написано, и оно было утверждено это положение, о религиозной общине Свидетелей Иеговы, которое вы приложили, написано: религиозная община Свидетелей Иеговы города Москвы, является добровольным объединением верующих, образованным в целях совместного исповедания и распространения веры Свидетелей Иеговы с момента регистрации, принятого дальше. Действует на основе, ну тогда действующего закона о свободе вероисповедания. Вот это давайте не будем забывать.

В данном речевом фрагменте судья несколько раз теряет логическую нить, нарушает согласование и сочетаемость слов (в соответствии с положением написано; должно быть: в положении написано), опускает главный член предложения там, где он необходим для понимания высказывания (действует на основе – кто или что?), использует два подлежащих, обозначая один референт (оно было утверждено это положение). В результате смысл высказывания, как и коммуникативная цель автора остаются весьма неясными.

Сложный синтаксис характерен для отечественных судебных решений и приговоров, авторами которых являются судьи:

Оценив представленные стороной обвинения доказательства в их совокупности, суд находит предъявленные обвинения Гоголевской недоказанными, поскольку представленные частным обвинителем Тагиевым доказательства, в силу имеющихся противоречий по юридически значимым фактам, не позволяют суду прийти к однозначному выводу о виновности Гоголевской в предъявленных ей обвинениях.

К сожалению, текстовые нарушения встречаются и в письменном судебном дискурсе. Так, в вышеприведенном примере нарушен порядок слов (предъявленные обвинения Гоголевской; должно быть: предъявленные Гоголевской обвинения).

Текстовые нарушения есть и в речи английских судей:

JUDGE: It is distinctly possible that knowing that a psychiatric report was coming up – because this new little collection of elastic bands seems to be ex post facto – in other words, after the event, and could easily be a diversion.

Структура предложения не совсем ясна. После первого союза "that” конструкция обрывается. Непонятно, что является подлежащим, к которому относится глагол "could”. Кроме того, предложение осложнено метакоммуникативным комментарием к использованному латинскому выражению "ex post facto”. Все это делает высказывание громоздким и не совсем внятным.

Таким образом, в речи русских и английских судей выделяется ряд языковых средств, которые придают судебному процессу формализованный и ритуальный характер. К этим средствам относятся фиксированные формы обращений, устойчивые речевые формулы, лексика официально-делового стиля и юридическая лексика, сложный синтаксис. В речевом поведении русских и английских судей наряду с общими чертами обнаруживается национально-культурная специфика. Речевое поведение английских судей в большей степени ориентировано на соблюдение дистанции между судьей и другими участниками процесса. Русские судьи в ряде ситуаций отходят от канонов формального общения, используя нерегламентированные обращения, просторечную и жаргонную лексику, диминутивы. Применение отечественными судьями стратегии интимизации общения отчасти объясняется их предшествующей профессиональной деятельностью в прокуратуре и органах следствия. Особенности речевого поведения русских и английских судей, выявленные в ходе исследования, указывают на различия в организации русской и английской судебной драмы.

 

Библиографический список

 

1. Александров, А.С. Судебная драма / А.С. Александров // Юрислингвистика-7: Язык как феномен правовой коммуникации.  − Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2006. − С. 38−48.

2. Красовская, О.В. О речевой коммуникации в судебной практике / О.В. Красовская. − М.: Флинта, Наука, 2008. − 128 с.

3. Лебедев, В.М. Выступление на VII Всероссийском съезде судей // [Электронный ресурс] http://www.ssrf.ru/ss_detale.php?id=827  [дата обращения: 10.02.2010]

4. Федотов, А.В. Использование оценочных презумпций в процессе доказывания / А.В. Федотов // Журнал российского права. − 2002. − №5. − C. 87−96.

5. Devlin, P. The Judge / P. Devlin. − Oxford, Melbourne, Delhi: Oxford University Press, 1981. − 207 p.

6. Evans, K. Advocacy in Court: a Beginner’s Guide / K. Evans. − London: Oxford University Press, 1995. − 206 p.

7. Gibbons, J. Forensic Linguistics. An Introduction to Language in the Justice System / J. Gibbons. − Oxford: Blackwell, 2005. − 337 p.

8. McKenna, J.A. The Judge as Dramatist / J.A. McKenna // ALSA Forum. 1982. − Vol. 5. − No. 2. − P. 39−47.

9. Melnikoff, D. The Language of the Law / D. Melnikoff. − Boston, Toronto: Little, Brown and Company, 1963. − 536 p.

10. Pannick, D. Judges / D. Pannick. − Oxford, New York: Oxford University Press, 1987. − 263 p.

11. Tiersma, P.M. Reforming the language of jury instructions / P. Tiersma // Hofstra Law Review. − 1993a. − Vol. 22. − No. 1. − P. 37−78.

12. Titles and Forms of Address: a Guide to their Correct Use. − 12th edition. − London: Adam & Charles Black, 1964. − 164 p.

13. Titles and Forms of Address: a Guide to their Correct Use. − 22nd  edition. − London: Adam & Charles Black, 2009. − 240 p.

14. Uelmen, G.F. The Trial as a Circus: Inherit the Wind / G.F. Uelmen // University of San Francisco Law Review. 1996. Volume 30, Number 4. P. 1220-1224.

Категория: Статьи | Добавил: Brinevk (12 Октябрь 2011)
Просмотров: 3454 | Рейтинг: 0.0/0