Вторник, 20 Ноября 2018, 02:24
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 132
Категории раздела
Наши статьи [49]
Статьи сотрудников СИБАЛЭКС

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Наши статьи » Наши статьи

Речевой жанр «оскорбление»: основания построения типологической модели (по материалам судебных постановлений) Чернышова Т.В., Голощапова Е.В

Чернышова Т.В.,  Голощапова Е.В. (Барнаул)


 

Речевой жанр «оскорблениЕ»:

основания построения типологической модели

 (по материалам судебных постановлений)


 

Ключевые слова: инвективная функция языка, речевой конфликт, речевой жанр, ситуация речевого конфликта, типологические характеристики речевого жанра «оскорбление».

         

События российской жизни последних десятилетий определяют изменения в общественном сознании, стимулируют обновление концептуального мира носителей языка, способствуют изменению представлений о месте и роли его оценочных компонентов. В практике употребления языка это приводит к увеличение доли конфликтного межличностного и публичного общения, способствующего актуализации инвективной функции языка как одной из его естественных функций, неразрывно связанных с общей экспрессивной функцией языка, обусловленной творческим использованием слова. Инвективность конфликтного текста и – шире – конфликтного дискурса – особая сфера юридической лингвистики, привлекающая пристальное внимание исследователей. По мнению Н.Д. Голева, «текстовое (и тем более рече-ситуативное) разворачивание инвективного фрейма – задача более сложная, так как здесь сопрягается множество факторов, некоторые из которых относятся к имплицитным сферам речи» [Голев 1999, с. 49].

Объектом изучения в данном исследовании является инвективная функция языка, порождающая речевые конфликты, предметом – речевой жанр оскорбления (далее – РЖ) как одна из разновидностей конфликтных речевых жанров. Цель исследования – выделение типологических характеристик конфликтных речевых ситуаций, способствующих развертыванию РЖ «оскорбление».

Каждый РЖ воплощает речевое событие, описанное на основании определенной речевой ситуации, включающей участников общения, характер отношений между ними и обстоятельства, при которых происходит общение. «Речевое событие трактуется как сумма речевой (в основе своей – денотативной) ситуации и ее вербального воплощения» [Курьянович 2005, с. 107]. РЖ «оскорбление» относится к инвективным речевым жанрам, поскольку, по характеристике Б.Я. Шарифуллина, они представляют форму вербализации разной степени языковой агрессии [Шарифуллин 2004, с. 1124-125], приводящей к дисгармонии речевой коммуникации и развитию речевого конфликта. В лингвоправовой практике оскорбление также рассматривается как «сознательное нарушение конвенциональных правил», поскольку в соответствии с коммуникативным кодексом личности она обязана «соблюдать коммуникативные обязанности: выполнять обещания, не лгать, выбирать сопоставимые с социальными нормами способы общения, т. е. уважать коммуникативные права остальных участников коммуникации» [Кусов 2004]. При этом, как отмечает автор, «при оскорблении коммуникативное давление на личность происходит через воздействие на ее ценностную сферу, составной частью которой является социальный статус индивида» [там же].

Материал исследования – более 20-ти источников, представляющих собой тексты постановлений судебных органов Алтайского края о назначении лингвистической экспертизы инвективных высказываний конфликтующих сторон, ставших объектом судебного разбирательства в 2005-2007гг. Каждое из изученных постановлений содержит типовое описание возникшего конфликта, которое обобщенно можно представить следующим образом: «В ходе предварительного расследования установлено, что такого-то числа, месяца и года гр. N, находясь в помещении (в суде, дома, на рынке и т.п.), произнес(ла) в адрес гр. P следующие высказывания…, которые квалифицируются гр. P как оскорбляющие его честь, достоинство или умаляющие его деловую репутацию».

В процессе анализа коммуникативных ситуаций были выявлены основные типологические компоненты, регулярно повторяющиеся и потому наиболее характерные для актуализации РЖ «оскорбление». Для выявления этих элементов была использована модель речевой коммуникации Р.О. Якобсона [Якобсон 1975], в соответствии с которой при анализе изучаемой конфликтной ситуации были использованы следующие основания модели изучаемого РЖ:

1) участники конфликтной ситуации: «инвектор» (обидчик, оскорбитель) и «инвектум» (обиженный, оскорбленный)[1] с учетом следующих характеристик:

а) количество и соотношение участников конфликта (лицо / группа лиц);

б) социальный статус конфликтеров (пол, возраст, должность/ранг, профессия);

2) форма передачи сообщения (письменная / устная);

3) характеристика конфликтной ситуации (контекст), включающая причину возникновения речевого конфликта, фоновую информацию, предмет и причину разногласий;

4) характер конфликтного взаимодействия (контакт), обусловленный особенностями коммуникативного развертывания конфликта, отношениями между конфликтующими сторонами и т.п.;

5) языковой код, способствующий развертыванию конфликтной ситуации в речевой конфликт (наличие инвективной лексики, нарушение этикетных норм и т.п.).

Под нарушение этикетных норм в частности подразумевается нарушение необходимого регистра общения «ты» – «вы» форм, обращений по имени или иной номинации, а также способа общения, принятого в конкретной среде [Формановская 2004, с. 28]. Квалификация лексики и фразеологии, использованной участниками конфликтных речевых ситуаций, по шкале инвективности осуществлялась с учетом данных современных словарей русского языка и русского экспрессивного просторечия[2], а также классификации инвективной лексики литературного происхождения, представленной в книге «Понятия чести, достоинства и деловой репутации в текстах права и СМИ: Спорные тексты СМИ и проблемы их анализа и оценки юристами и лингвистами» (М., 2004).

Приведем несколько примеров, иллюстрирующих изложенные выше положения.

Ситуация 1. Краткое описание по материалам постановления судьи:

«16 ноября 2005 года около 11.00 часов гр. Б., находясь в зале заседаний К-го районного суда, расположенного по адресу ***, в ходе судебного заседания по уголовному делу, в присутствии участников судебного разбирательства, на вопрос государственного обвинителя по поводу показаний потерпевшего Р. Сказала: «он врет», также оскорбила участника – потерпевшего Р. выражением «Сволочь ты, такие не должны работать в милиции!».

Анализ коммуникативного речевого акта позволяет выделить следующие типологические компоненты:

1) участники конфликтной ситуации: «инвектор» (ответчик), «инвектум» (потерпевший), а также свидетели публичного речевого конфликта с учетом следующих характеристик:

а) количество и соотношение участников конфликта (лицо / лицо/ группа лиц, являющихся свидетелями конфликта в ходе судебного заседания);

б) социальный статус конфликтеров (в постановлении судьи актуализирован только один аспект – профессиональная деятельность потерпевшего Р., который является милиционером; прочие не актуализированы, но могут быть восстановлены по материалам дела);

2) форма передачи сообщения (устная);

3) характеристика конфликтной ситуации (контекст): публичное общение (судебное заседание), исключающее употребление инвективной лексики, высказываний в адрес участников оценочных суждений;

4) характер конфликтного взаимодействия (контакт), обусловлен несогласием ответчика Б. с содержанием информации, переданной истцом – потерпевшим Р.; недолжное исполнение Р., по мнению Б., своих профессиональных обязанностей, приведшее к эмоциональной ответной реакции со стороны Б., нашедшей отражение в суждениях «он врет» и «такие не должны работать в милиции!»;

5) языковой код, способствующий развертыванию конфликтной ситуации в речевой конфликт: наличие оценочного суждения констатирующей семантики: «он врет» и «такие не должны работать в милиции!», а также использование инвективной лексемы «сволочь» (грубой бранной разговорно-просторечной), имеющей адресный характер, актуализированный местоимением «ты» («сволочь ты»), негативно оценивающей личностные качества Р. как «негодяя, мерзавца, подлого человека» [Химик 2004, с. 552].

Ситуация 2. Краткое описание по материалам постановления судьи:

«01.12.2006г. около 14 часов в актовом зале заседания администрации Т-го района, расположенного в с. Т. , во время проведения ежемесячного совещания глава района П. публично оскорбил главу Т-го  сельсовета Н., выразившись в его адрес грубой нецензурной бранью: «Зачем ходишь сюда, пошел вон, пошел отсюда на х. (слово не было договорено полностью), «Пошел вон отсюда. Козел. Я сказал, пошел вон отсюда, козел».

В ходе анализа коммуникативного речевого акта выделены следующие типологические компоненты РЖ «оскорбление»:

1) участники конфликтной ситуации: «инвектор», «инвектум», свидетели публичного речевого конфликта (около 60-ти человек) с учетом следующих характеристик:

а) количество и соотношение участников конфликта (лицо / лицо/ группа лиц, являющихся свидетелями конфликта);

б) социальный статус конфликтеров: для данной конфликтной ситуации актуален такой параметр, как должность/ранг конфликтующих сторон, поскольку оба они являются работниками одной властной сферы и руководителями, однако один из них – инвектор – занимает главный пост в районе (глава района), а инвектум (глава одного из сельсоветов этого же района) находится у него в подчинении;

2) форма передачи сообщения (устная);

3) характеристика конфликтной ситуации (контекст): публичное общение (актовый зал заседания администрации, в котором проводилось ежемесячное совещание глав района), исключающее употребление инвективной лексики, высказываний в адрес участников оценочных суждений;

4) характер конфликтного взаимодействия (контакт), обусловлен особенностями психологического состояния инвектора, наличием неоднократных конфликтных ситуаций между П. и Н. в прошлом, активным речевым поведением П. в ходе заседания, выразившемся в обращении с вопросами к П. в ходе его выступления; все эти характеристики можно рассматривать как прогноз неблагоприятного развития анализируемой конфликтной ситуации, приведшей к использованию П. инвективных высказываний в адрес Н.;

5) языковой код, способствующий развертыванию конфликтной ситуации в речевой конфликт: использование П. конструкций императивной модальности в совокупности с обсценной (непристойной) лексикой, а также зооморфной метафоры, актуализированной в грубой бранной разговорно-просторечной лексеме «козел».

Словосочетание пошел на х. относится к инвективной фразеологии (инвективa от латинского слова invectivus – «бранный, ругательный»), которая в целом в современной лингвистике рассматривается а) как бранная лексика и фразеология, употребление которой в общении нарушает нормы общественной морали и б) как лексика и фразеология оскорбительная, провоцирующая развертывание речевого конфликта. Анализируемый оборот относится к обсценизмам (от латинского obscenus – «отвратительный, непристойный») – наиболее грубым вульгарным выражениям инвективной лексики. Как правило, к непристойной лексике относятся грубейшие вульгарные выражения, связанные прежде всего с сексуальными понятиями – грубыми названиями гениталий, полового акта, половых отклонений и т.п. [Жельвис 2000, с. 277]. То, что выражение было произнесено не до конца, не снимает его непристойности.

Оборот «Пошел вон отсюда» представляет собой эмоционально-экспрессивную форму выражения со значением «выйди отсюда, покинь помещение». По характеру употребления оборот Пошел вон отсюда! является разговорным, обычно он употребляется по отношению к тому, кто надоел, от кого хотят избавиться. В анализируемом контексте он передает крайнюю степень раздражения говорящего по отношению к Н., свидетельствующую о наличии неоднократных конфликтных ситуаций между участниками ссоры.

Лексема козел, употребленная в высказывании Пошел вон отсюда. Козел. Я сказал пошел вон отсюда, козел содержит негативную оценку адресата речи и грубую экспрессию неодобрения, презрения, пренебрежения. В анализируемом контексте лексема козел употреблена в переносном значении и также передает степень крайнего раздражения и неприятия говорящим личности Н. Обороты, содержащие лексему козел, в современном русском языке ассоциируются с образом грубого, прожорливого, грязного, нечистоплотного животного, ср.: козел отпущения: «О человеке, на которого постоянно сваливают чужую вину, ответственность за чужой проступок»; драть козла – «просторечное. Петь плохо, неприятным голосом»; пустить козла в огород – «дать кому-л. доступ туда, где он может быть особенно вреден»; как от козла молока – «о человеке бесполезном в каком-нибудь отношении» [Ожегов 1986, с. 242].

В целом, языковой код, используемый П. в данной речевой ситуации, – а именно в ситуации официально-делового общения, воспринимается инвектумом и свидетелями конфликта (что подтверждается протоколами свидетельских показаний) как недопустимый по отношению к описываемой речевой ситуации и способствующий возникновению и поддержанию первоначально межличностного речевого конфликта, (предположительно, реализованного в РЖ «ссора»).

Итак, в результате исследования к наиболее типичным проявлениям речевого жанра «оскорбление» как «вербально-знакового оформления типических ситуаций социального взаимодействия людей» [Седов 2007, с. 8] следует отнести публичность развертывания конфликтной речевой коммуникации (19 случаев из 20-ти), обусловленную:

1) вынесением обсуждаемых проблем за «границы» конфликтующих сторон с привлечением третьих лиц – как частных, так и юридических (УВД, органы городской и краевой администрации, представители различных партий и т.п.);

2) освещением конфликтной ситуации в СМИ и публичных выступлениях (на совещаниях, собраниях трудового коллектива и т.п.);

3) спонтанным эпизодическим обсуждением в межличностном общении (слухи, сплетни). Другим не менее важным фактором является психологическое состояние конфликтующих сторон, наличие явного или скрытого конфликта между ними, обостряющегося при стечении неблагоприятных обстоятельств, Наконец, провокационным сигналом в развертывании РЖ «оскорбление» часто выступает негативная оценочная лексика (фразеология) и сознательное или неосознанное нарушение инвектором правил и норм речевого поведения, принятых в той или иной сфере социального взаимодействия.

Литература

Голев Н.Д. Тексты рассказов В.М. Шукшина как воплощение энергии конфликта: опыт типологии антропотекстов и языковых личностей // Сибирский филологический журнал. – № 3-4. – 2003.

Голев Н.Д. Юридический аспект языка в лингвистическом освещении // Юрислингвистика-1: проблемы и перспективы. – Барнаул, 1999.

Жельвис В.И. Слово и дело: юридический аспект сквернословия // Юрислингвистика-2Русский язык в его естественном и юридическом бытии. Барнаул, 2000.

Курьянович А.В. Инвективные речевые жанры в пространстве современной межличностной коммуникации // Вестник ТГПУ. – 2005. – Вып. 3 (47). – Серия «Гуманитарные науки. Филология».

Кусов Г.В. Оскорбление как иллокутивный лингвокультурный концепт: автореф. дис… канд. филол. наук. –  Волгоград, 2004.

Третьякова В.С. Речевые конфликты и гармонизация речевого общения: автореф. дисс….докт. филол. н. – Екатеринбург, 2006.

Формановская Н.И. Речевой этикет // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. Ярцевой В.Н. – М., 1990. – С. 413-414.

Химик В.В. Большой словарь русской разговорной экспрессивной речи. СПб., 2004.

Шарифуллин Б.Я. Языковая агрессия и языковое насилие в свете юрислингвистики: проблема инвективы // Юрислингвистика-5: Юридические аспекты языка и лингвистические аспекты права. Барнаул, 2004.

Якобсон Р. Лингвистика и поэ тика // Структурализм: «за» и «против». М., 1975. – C. 193 – 230.

Седов К.Ф. Человек в жанровом пространстве коммуникации // Антология речевых жанров: монография. – М., 2007.



[1] О типологии антропотекстов и языковых личностей подробнее см.: [Голев 2003, с. 58-62].

Категория: Наши статьи | Добавил: Brinevk (04 Июня 2010)
Просмотров: 2741 | Теги: типологические характеристики речев, речевой конфликт, речевой жанр, ситуация речевого конфликта, инвективная функция языка | Рейтинг: 2.5/2