Вторник, 12 Декабрь 2017, 05:01
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126
Категории раздела

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Материалы конференций » Конференция 2012

Оценка как объект юрислингвистических интерпретаций В.А. Мишланов, В.А. Салимовский

В.А. Мишланов

В.А. Салимовский

Пермский университет

 

Оценка как объект юрислингвистических интерпретаций

 

1.Правы ли те, кто отстаивает право журналиста на любые оценки?

На этот вопрос отвечают обычно положительно, ссылаясь на известное положение, согласно которому судебная защита от посягательств на доброе имя и достоинство гарантируется гражданам только в том случае, когда в СМИ распространены не соответствующие действительности порочащие сведения.Ср.: «Предусмотренное статьями 23 и 46 Конституции Российской Федерации право каждого на защиту своей чести и доброго имени, а также установленное статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации право каждого на судебную защиту чести, достоинства и деловой репутации от распространенных не соответствующих действительности порочащих сведений является необходимым ограничением свободы слова и массовой информации для случаев злоупотребления этими правами» [Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 № 3 …].

В ст. 47 Закона РФ о СМИ за журналистом закреплено право «излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материалах, предназначенных для распространения за его подписью» [Закон РФ О средствах массовой информации…], при этом не прописана обязанность не быть голословным в отрицательно-оценочных суждениях. Закон ограничивается в этом плане весьма абстрактным указанием на обязанность журналиста «при осуществлении профессиональной деятельности … уважать права, законные интересы, честь и достоинство граждан и организаций» [статья 49]. Мы говорим абстрактным  потому, что слово законный здесь вряд ли имеет значение ‘предусмотренный законодательством’. Если же речь идет об «интересах», не противоречащих только правовым нормам, то данное положение в действительности не гарантирует гражданину право на защиту своего достоинства, так как, согласно цитированному положению из Постановления Пленума Верховного Суда РФ, рассмотрению подлежат лишь дела о клевете или об оскорблении, весьма узко трактуемом (если только отрицательно-оценочные суждения не вступают в противоречие с Законом РФ «О противодействии экстремистской деятельности», запрещающим отрицательно-оценочные суждения применительно к кому-либо по признакам расовой, этнической,  религиозной или иной социально значимой принадлежности).

Комментарии относительно гражданских дел об умалении чести, личного достоинства и деловой репутации (по ст. 152 ГК РФ) мало что проясняют.  Так, утверждается, что «при унижении чести и достоинства личности в любой из указанных форм происходит отрицательная оценка человека и для наличия состава оскорбления не имеет значения, является ли эта оценка ложной или правдивой. Важно, чтобы она выражалась в неприличной форме [Комментарий к статье 130]. Обратим внимание на логическую некорректность формулировки: оценочное суждение не отвечает условиям истинности, хотя и может быть некоторым образом верифицировано.

2. Оценка. Вербальное выражение оценки. Оценка есть мнение, суждение о качестве, достоинстве, значении и т.п. кого-либо, чего-либо [Словарь русского языка в четырех томах. М., 1982]. Не всякое мнение является оценочным, но всякая оценка (суждение с оценочными предикатами) есть мнение. Оценка выражается непосредственно оценочным высказыванием с использованием: 1) абстрактных оценочных предикатов (такие слова содержат лишь оценочные семы ‘хороший / плохой’, причем реализованы эти значения могут быть в вариантах с нейтральной или усиленной степенью оценочности: хороший, плохой, великолепный, замечательный, отвратительный, чудовищный и т.п.); 2) предикатов, обозначающих определенные качества, свойства, которые в данном социуме в данное время оцениваются положительно или отрицательно (добрый, злой, жестокий, великодушный, убить, предать, спасти, вылечить и т.п.); 3) эмоционально-экспрессивных слов и выражений, содержащих положительную или отрицательную оценку либо в лексическом значении (умница, гений, шедевр, болван, идиот, растяпа, халтура, в том числе ненормативная лексика), либо в суффиксах субъективной оценки (писака, газетенка и т.п.).

Оценка, будучи выражением отношения субъекта к объекту, а следовательно, приписываемого свойства объекта, как правило, находится в реме, и оценочные слова чаще всего выступают в роли предикатов (ср.: Он умница (добряк, герой, негодяй, трус) либо входят в рему высказывания (ср.: У нас был очень приятный разговор; заметим, что коммуникативная цель данного высказывания – сообщить не столько о разговоре, сколько о том, что он был приятным). Даже если оценочное слово оказывается в теме высказывания, оно нередко обладает «неявной рематичностью»; в предложении Этот негодяй так и не пришел оценочная номинация (тема) может быть коммуникативно не менее значимой, чем рема.

Если оценочный предикат в живом диалоге синтаксически связан с дейктикой 2-го лица («приписывается» адресату), высказывание имеет коммуникативный статус перформатива (Вы мерзавец, Петров!). Тот же статус имеют, по-видимому, и экспрессивно-оценочные вокативы (Негодяй, как ты посмел явиться сюда!).

Имплицитно оценочными могут быть и «обычные» (дескриптивные, фактофиксирующие) высказывания, если в них описываются неблаговидные, неодобряемые в данном социуме события и факты, а также «ситуативно оценочные» высказывания (ср.: [‘к счастью / к сожалению’] Иван не приехал). Такие высказывания называют «квазиоценочными».

Особо подчеркнем то, что высказывания с оценочной модальностью не отвечают условиям истинности, проверить их соответствие таких высказываний действительности невозможно, а точнее, не имеет смысла [Ивин, 1964, c. 45].

Перейдем к рассмотрению статуса оценочной модальности в аспекте проблем судебной лингвистики. В ряде статей Уголовного кодекса Российской Федерации предусматриваются  правонарушения, связанные с вербальным общением, т.е. совершаемые либо исключительно в речевом акте  (например, ст. 129 – клевета, ст. 207 – заведомо ложное сообщение о террористическом акте), либо осуществляемое главным образом как речевые действия (ст. 130 – оскорбление). Ст. 152 Гражданского кодекса предусматривает защиту гражданина от посягательств на его честь, достоинство и деловую репутацию, т.е. от противоправных действий, также реализуемых обычно в ходе порождения устного или письменного текста.

С точки зрения правоприменительной практики относительно несложной – в принципе – представляется статья, предусматривающая наказание за клевету. Согласно положениям Уголовного кодекса РФ, «клевета – это распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию», следовательно, чтобы применить законные и справедливые санкции по отношению к клеветнику, достаточно иметь в распоряжении 1) непротиворечивую трактовку понятия порочащие сведения, 2) доказательства ложности конкретных сведений, распространяемых клеветником, 3) умышленности его действий. Заметим попутно, что в большинстве случаев участие лингвиста-эксперта в расследовании дел о клевете может заключаться лишь в том, чтобы выявить в конфликтном тексте верифицируемые языковые выражения, отделив их от предположений и от высказываний с оценочной модальностью.

Значительно менее ясным в юрислингвистическом плане является вопрос об оскорблении. В п. 1 ст. 130 УК Российской Федерации оскорбление толкуется как «унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме». И хотя в тексте статьи не сказано прямо, что понимается под формой, ясно, что имеется в виду прежде всего языковая форма, точнее, слова, содержащиеся в речевом произведении, воспринимаемом адресатом как оскорбление, а также интонация и паралингвистические средства (мимика и жесты, телодвижения), усиливающие речевую агрессию («Оскорбление действием путем телодвижений без прикосновения может выражаться в непристойных жестах, плевках в сторону потерпевшего и т.д.» [Комментарий к статье 130]).

Но если оскорбление понимать только как отрицательную оценку, выраженную в неприличной форме, от юридических квалификаций «ускользают» оскорбительные импликатуры (неприличный подтекст, грязные намеки). Однако, подчеркнем, смыслы, выраженные косвенным образом, могут вызвать в человеке сильнейшие переживания и нравственные страдания.

Известно, что слово представляет собой неотделимое друг от друга единство формы (звуковой оболочки) и значения. И если с какое-то выражениями мы связываем понятие «неприличный», то имеем в виду не только план выражения, но и некоторое ассоциируемое с этим выражением содержание (коннотации), при этом собственно содержание (вещественное значение слова), за редкими исключениями, не может быть приличным или неприличным.

Далее, при квалификации того или иного языкового выражения к «имеющим неприличную форму» важную роль играют контекст и ситуация общения (например, выражения, которыми пользуются без какого-либо нравственного вреда для себя подростки или футболисты в ходе напряженного матча, в иной ситуации будут восприниматься как неприличные и оскорбительные). 

То, что в Уголовном кодексе обозначено словосочетанием неприличная форма, в лингвистическом плане должно быть определено как языковое выражение, не соответствующее, противоречащее правилам речевого поведения, принятым в данное время в данном социуме, и отнесено к явлениям, имеющим социально-лингвистическую природу. Такие явления принято называть социально-лингвистическими коннотациями. Их наличие, как правило, фиксируется в словарных статьях специальными пометами: грубое, бранное, непристойное, пренебрежительное, презрительное, уничижительное,просторечное и др. (просторечная языковая форма в нашей культуре расценивается как нарушение принципа вежливости, поэтому просторечные выражения часто содержат отрицательно-оценочные коннотации).

Во многих случаях неприличная форма языкового выражения идентифицируется вполне определенно и без особого труда, а именно при употреблении обсценной лексики, на которую в нашей лингвокультуре наложен запрет (высказывания с такой лексикой обыденном языке называются, матом, матерщиной,  матерной бранью). Но так ли уж редки случаи, когда кто-то причиняет человеку нравственный ущерб, заставляет его почувствовать себя глубоко оскорбленным, используя вполне «приличные» оценочные выражения или вообще эксплицитно не оценивая, а лишь намекая?

Практика показывает, что в средствах массовой информации выражения с яркой отрицательно-оценочной экспрессией – помеченные в словарях как бранные, оскорбительные, уничижительные (разряды такой лексики приведены в сборнике «Понятия чести, достоинства и деловой репутации: спорные тексты СМИ и проблемы их анализа и оценки юристами и лингвистами» с. 68 – 70), – а тем более обсценная лексика употребляются довольно редко. Чаще всего отрицательно-оценочные высказывания, воспринимаемые кем-либо как оскорбительные,  с юридической и лингвистической точек зрения таковыми не являются и их автор не может быть привлечен к ответственности по ст.130.

Задача лингвистов и правоведов состоит в том, чтобы выявить все объективные признаки речевых актов (языковые и паралингвистические), образующих оскорбление как речевое правонарушение. Очевидно, эта задача может быть решена только тогда, когда будут созданы ориентированные  на прикладные задачи судебной лингвистики специальные справочные материалы, прежде всего  словари экспрессивной оценочной лексики и фразеологии, включающие тонко дифференцированные словарные пометы: неодобрительное, грубо-просторечное, грубое, уничижительное, бранное, оскорбительноеи т.п. Опыт показывает, что имеющиеся в распоряжении лингвистов-экспертов словари не всегда дают необходимый материал. Подчеркнем, что разные словари при одних и тех же словах дают разные стилистические пометы, что позволяет участникам судебного разбирательства опротестовывать те или иные выводы, имеющиеся в экспертном заключении (о разрядах слов, которые можно причислять к категории оценочных слов с неприличной формой см. [Понятия чести и достоинства и деловой репутации 2004; Мишланов, Голованова, Салимовский, 2011, с. 115 - 119]).

Метод интроспекции, который обычно приходится применять эксперту-лингвисту в случаях, когда имеющиеся словари не приводят значения, лежащего в основе контекстуальной семантики, не всегда вызывает доверие участвующих в судебном процессе сторон. Поэтому остается актуальной задача создания словаря, ориентированного на нужды судебной лингвистической экспертизы, который включал бы полный (насколько это возможно) перечень отрицательно-оценочных слов и выражений, снабженных пометами типа бранное, оскорбительное. неодобрительное и т.п., и даже   собственные имена, приобретающие в той или иной степени нарицательный смысл и обладающие отрицательно-оценочной экспрессией (о необходимости включения многих имен собственных в «общий», не энциклопедический, словарь писал Л.В. Щерба – [1974, с. 278 – 279]).

Сейчас, однако,  проблема может быть успешно решена с использованием информационных ресурсов Интернета, прежде всего  Национального корпуса русского языка. Больше того, сам Корпус уже играет роль своего рода словаря-тезауруса, так как дает большое число узуальных контекстов для тех или иных многозначных слов, многие из которых в толковых словарях не представлены. конечно, Корпус не содержит толкований слов и лексикографических помет относительно стилистических и оценочных коннотаций, но он позволяет лингвисту-эксперту (который должен выступать в этом случае как профессиональный лексикограф), опираясь на имеющиеся в Корпусе контексты, определить контекстуальное значение, «степень узуальности» и дать строгую дефиницию исследуемого слова.  

3. Честь, достоинство личности и деловая репутация в судебно-лингвистическом преломлении.  В статье 152 ГК трактуется речевое правонарушение, заключающееся в умалении чести, достоинства и деловой репутации гражданина или юридического лица. Как показывает правоприменительная практика и опыт судебной лингвистической экспертизы, в этой сфере остается немало непроясненных вопросов. Сами понятия чести, достоинства и деловой репутации оказывается в современном праве довольно расплывчатыми, на что указывают как юристы, так и лингвисты-эксперты [см.: Понятие чести, достоинства и деловой репутации, 2004]. В ст. 150 ГК РФ перечисляются защищаемые законом нематериальные блага, в том числе «достоинство личности, личная неприкосновенность, честь, доброе имя, деловая репутация» [Гражданский кодекс Российской Федерации, 2012]. Никакими правовыми дефинициями эти понятия в кодексе не сопровождаются – можно думать, в силу очевидности их содержания: собственно, толкования слов честь, достоинство, репутация, фиксируемые в словарях, достаточно определенны для того, чтобы все эти выражения могли использоваться и как обозначение юридических понятий. 

В то же время содержание словосочетания порочащие сведения может и должно быть раскрыто с достаточной для использования его в качестве юридического понятия точностью и полнотой. В Постановлении Пленума Верховного Совета РФ от 24.02.2005 указывается, что «порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица».

Вновь укажем на своего рода логические оковы, существенно ограничивающие возможности защищать означенные нематериальные блага граждан и юридических лиц, оставаясь в рамках законодательных норм, так как в соответствии с приведенными толкованиями   отрицательные оценочные сужденияне могут быть признаны порочащими сведениями.

4. Оценочное суждение как объект судебной лингвистической экспертизы. Вернемся вопросу, с которого мы начали обсуждение заявленной проблемы. В упомянутом уже Постановлении Пленума Верховного суда РФ утверждается: «В соответствии со статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьей 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицией Европейского Суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности» (разрядка наша – В.М., В.С.).

Всецело соглашаясь с последним утверждением (о невозможности подтвердить или опровергнуть субъективное мнение, признать его истинными или ложным), заметим, что статья 152 Гражданского кодекса оказывается в этом случае, по сути дела, избыточной, попросту неработающей. Ведь если отрицательная оценка выражена в неприличной форме, действует уголовная статья об оскорблении, если умаление чести и деловой репутации заключено в верифицируемых утверждениях, при этом имеются основания считать их ложными и доказательства того, что несоответствие этих утверждений действительности не было секретом для того, кто распространял порочащие сведения, нарушенными оказываются опять-таки нормы уголовного права, предусмотренные статьей о клевете; наконец, случаи, когда негативные оценочные суждения облечены в «приличную» форму, «предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации не являются» [Постановление Пленума Верховного суда РФ, 2005].

Мы полагаем, однако, что такая практика ошибочна. Всякие высказывания с модусом предположения (мнение), как и оценка (оценочное мнение), не будучи формально истинными или ложными, должны иметь какие-либо основания. Мнение, оценка есть выражение отношения к событию или факту, к лицу, участвовавшему в некотором событии, стало быть, утверждения (или пресуппозиции) об этих событиях можно и должно оценивать с точки зрения соответствия/несоответствия действительности. И если негативное оценочное суждение основано на ложной пресуппозиции, оно должно квалифицироваться как инсинуация (от лат. insinuare – ‘пролезать, прокрадываться’) и должно получить ту или иную  правовую оценку.   

Далее, выраженные в «приличной» форме отрицательно-оценочные высказывания (например: Директор завода Иванов груб с подчиненными, бесцеремонен; Начальник службы безопасности не пользуется уважением коллег; Руководитель этого департамента недостаточно активен, не проявляет инициативы и т.п.) также могут быть расценены с точки зрения соответствиядействительным обстоятельствам.  Другими словами, негативные оценки не должны быть произвольными, субъективными, мотивированными только так или иначе возникшей неприязнью к объекту оценки. Важно то, что почти всегда можно доказать, соответствуют или не соответствуют или даже противоречат действительным обстоятельствам те или иные оценочные суждения журналиста.

Мы полагаем (даже убеждены), что умалять честь и деловую репутацию могут не только не соответствующие действительности порочащие сведения, но и негативные оценочные суждения, если они субъективны – в том смысле, что не обоснованы какими-либо внешними по отношению к говорящему факторами (хотя бы ссылками на мнение сослуживцев того лица, по поводу которого высказывается негативное мнение),  противоречат действительным обстоятельствам, т.е. произвольны.

Полагаем, что произвольная оценка должна быть в числе базовых понятий  юриспруденции и  судебной лингвистики.

---------------

В своей судебно-лингвистической практике авторы статьи исходят из принципиального положения о том, что порочащими доброе имя человека, его честь и достоинство могут стать и необоснованные, произвольные  негативно-оценочные суждения. В качестве примера приведем (в сокращении) заключение по результатам лингвистического исследования текста аттестации сотрудника МВД, послужившего поводом для обращения с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации.      

< >

Для исследования специалистам представлены следующие маттериалы:

1. Текст аттестации на подполковника милиции Иванова Ивана Ивановича…  заместителя начальника отдела оперативно-розыскной части по борьбе с экономическими преступлениями ...,  подписанной начальником ОРЧ БЭП № 1 ГУВД по … полковником милиции …  с отрицательными резолюциями должностных лиц … Дата ознакомления И.И. Иванова с текстом аттестации – 21.07.2011 г.

2. Текст «Заключения старшего начальника» с отказом в рекомендации И.И. Иванова к прохождению службы в прежней должности, подписанного начальником штаба ГУ МВД России по … полковником милиции ….

3. Документ «Вывод и рекомендации аттестационной комиссии» (Протокол № 20 от 25.07.2011 г.), в котором  содержится отказ в рекомендации И.И. Иванова к прохождению службы в прежней должности и предлагается «продолжение службы в ином подразделении  органов внутренних дел Российской Федерации на другой,  в том числе нижестоящей (подписан председателем комиссии – зам. начальника ГУ МВД России по …).

4. «Решение начальника, утверждающее аттестацию», подписанное начальником ГУ МВД России по … 28.07.2011 г.

 

На разрешение специалистов поставлены вопросы:

1. Содержатся ли в аттестации И.И. Иванова негативные сведения о И.И. Иванове, его деятельности, личных деловых и моральных качествах? В каких конкретно высказываниях содержится негативная информация?

2. Если в вышеуказанных фразах содержатся негативные сведения о И.И. Иванове, то в какой форме они выражены: утверждения, предположения, вопроса, мнения, оценочного суждения?

3. Если в представленной Аттестации содержится негативная информация о И.И. Иванове, то воспринимается ли эта информация как порочащая честь и достоинство И.И. Иванова и как умаляющая деловую репутацию указанного лица?

4. Являются ли сведения, изложенные в Аттестации, утверждениями о фактах (имеются ли в тексте высказывания в форме утверждения?), если да, то в каких (в том числе являются ли они приписывающими И.И. Иванову незаконные действия, вызывающими явное или неявное осуждение со стороны окружающих, руководства милиции)?

5. Если сведения, изложенные в Аттестации, не соответствуют действительности (при условии установления данного факта судом), то можно ли их квалифицировать как чернящие, порочащие деловую репутацию И.И. Иванова, формирующие о нем ложное, не соответствующее действительности представление?

 

< >

 

В ходе исследования специалисты применяли методы комплексного структурно-семантического, стилистического и лингвопрагматического анализ.

Выводы

По существу вынесенных на разрешение специалистов вопросов установлено:

1. В тексте аттестации И.И. Иванова имеются высказывания в форме утверждений, которые могут быть разделены на три группы:

1) утверждения о фактах, нейтральные по отношению к оценке моральных и деловых качеств И.И. Иванова:

Подполковник милиции Иванов Иван Иванович в органах внутренних дел служит с мая 1993 года, в должности заместителя начальника отдела оперативно-разыскной части по борьбе с экономическими преступлениями №1 ГУВД по … – с ноября 2006 года. Первоначальную подготовку не проходил, так как с сентября 1993 года по сентябрь 1995 года проходил очное обучение в … средне-специальной школе милиции. По итогам специального обучения был допущен к самостоятельному исполнению служебных обязанностей в должности оперуполномоченного уголовного розыска, а с 1999 года – в службе по борьбе с экономическими преступлениями.

По функциональным обязанностям занимается вопросами финансового обеспечения оперативно-розыскной деятельности.

Контрольные упражнения выполняет на оценку «удовлетворительно». Нормы профессиональной подготовки выполнил на оценку «удовлетворительно». Имеет квалификационное звание «специалист 1-го класса – наставник».

Имеет образование в соответствии с требованиями к занимаемой должности, предъявленными приказом МВД РФ №259 дсп от 30.09.1994 года.

В группе психолого-педагогического внимания не состоял.

И.И. Ивановограничений, обязанностей или запретов, связанных со службой в полиции в соответствии со статьей 29 ФЗ «О полиции» от 07.02.2011г. №3-ФЗ не имеет.

2) утверждения о фактах, положительно характеризующих И.И. Иванова:

…приемами самозащиты без оружия владеет.

…нормативы, установленные приказами МВД РФ №412 – 96 г. и № 510 – 01г. выполняет на оценку «хорошо».

Правовые  основы применения физической силы и специальных средств изучил. В соответствии с приказами МВД РФ №955-2000 г., №340 – 2003 г. посещает занятия по огневой подготовке, умеет обращзаться с табельным боевым ручным стрелковым оружием, боеприпасами и специальными средствами, меры безопасности соблюдает, тактико-технические характеристики знает.

В последние 3 года проверялся в быту 3 раза, фактов недостойного поведения не выявлено. Семьянин, воспитывает дочь (10 лет). Служебную тайну хранить умеет.

По результатам прохождения последнего обследования центром психодиагностики МСЧ ГУВД рекомендован к прохождению службы в органах внутренних дел.

За время службы 46 раз поощрялся руководством ГУВД по … и МВД России. Не снятых дисциплинарных взысканий не имеет.

3)высказывания с негативной информацией (см. раздел «Основные понятия»), касающейся аттестуемого:

- [И.И. Иванов] За время службы в должности [оперуполномоченного уголовного розыска, с 1999 г. – в службе по борьбе с экономическими преступлениями] зарекомендовал себя посредственнымруководителем[лексикографическая справка: прилагательное посредственный в современном русском языке имеет значение ‘не отличающийся хорошими качествами, невысокий по качеству, средний, заурядный’ (МАС, т. 3. с. 321)];

- Сообразителен, но имеет недостаточную юридическую и специальную подготовку [‘недостаточную для удовлетворительного исполнения должностных обязанностей’], над ее повышением не работает, обладая при этом завышенной самооценкой [= ‘собственные способности и возможности оценивает неадекватно, выше, чем объективно заслуживает’];

- Конституцию РФ, приказы, инструкции, другие нормативные акты МВД России, регламентирующие деятельность органов внутренних дел, знает неуверенно [смягченная отрицательная оценка юридических и специальных знаний, синонимичная выражениям не в полном объеме, неточно];

- С оперативной общественностью не работает;

- Отсутствует творческий подход к выполнению возложенных на него обязанностей. Оперативной работой занимается без интереса;

- За низкие результаты работы неоднократно подвергался устной критике со стороны руководства;

- Подполковник милиции И.И. Иванов излишне эгоистичен, уважением в коллективе не пользуется;

 - Занятия по служебно-боевой и морально-психологической подготовке посещает нерегулярно, записи в тетради ведет не в полном объеме;

- По фактам нарушения служебной дисциплины неоднократно привлекался к ответственности (замечание – объявлено Приказом № 296 от 16.03.2009 года за нарушение должностной инструкции, снято приказом № 1312 от 13.11.2009 года; выговор – объявлен Приказом № 1376 от 02.12.2009 года за ненадлежащее выполнение служебных обязанностей). Также в декабре 2010 года  имели место факты отказа от выполнения письменных указаний руководства УБЭП и ОРЧ БЭП № 1 ГУВД по …, а в январе 2011 года факт незаконногоиспользования служебного автотранспорта и совершения на нем ДТП;

- К административной ответственности привлекался. 26.01.2001 года  [так в документе, видимо, имелся в виду 2011 год, поскольку ниже в этом абзаце имеется высказывание о том, что в настоящее время судебное решение мирового судьи о прекращении административного преследования Иванова обжалуется в суде Свердловского района] года сотрудниками ГИБДД УВД по … был составлен протокол  № 59РА296145 по ч. 3 ст. 12.27 – управление транспортным средством водителем, не имеющим права управления транспортным средством.

Во всех перечисленных высказываниях третьей группы содержится негативная информация о деловых качествах аттестуемого; в трех фрагментах аттестации (Подполковник милиции И.И. Иванов излишне эгоистичен; Оперативной работой занимается без интереса; … обладая при этом завышенной самооценкой) дается отрицательная оценка его личных (моральных) качеств. Информация о фактах нарушения служебной дисциплины, о ненадлежащем исполнении служебных обязанностей, о привлечении к административной ответственности характеризует как деловые, так и личные качества И.И. Иванова.

 

  2.Негативные сведения, касающиеся И.И. Иванова, выражены в высказываниях разных типов. Имеются 1) утверждения, или фактофиксирующие высказывания, с предикатами, допускающими их верификацию – оценку как истинных или ложных, не соответствующих действительности; 2) утверждения с оценочными предикатами, относительно которых может быть поставлен вопрос об обоснованности или необоснованности их употребления (соответственно – об обоснованности или необоснованности этих утверждений);  3) отрицательно-оценочные высказывания,выражающие авторское мнение.

1) Верифицируемые (фактофиксирующих) утверждения, передающие негативную информацию, содержатся в следующих фрагментах анализируемого документа:

- Занятия по служебно-боевой и морально-психологической подготовке посещает нерегулярно, записи в тетради ведет не в полном объеме;

- За низкие результаты работы неоднократно подвергался устной критике со стороны руководства;

- [имеет недостаточную юридическую и специальную подготовку] над ее повышением не работает;

- [Иванов] не работает с оперативной общественностью [= ‘Иванов не работает, не взаимодействует с оперативным составом’ либо  ‘Верхоланцев не руководит подчиненными ему оперативными работниками’];

- К административной ответственности привлекался;

- 26.01.2001 года   сотрудниками ГИБДД УВД по … был составлен протокол  № 59РА296145 по ч. 3 ст. 12.27 – управление транспортным средством водителем, не имеющим права управления транспортным средством.

- По фактам нарушения служебной дисциплины неоднократно привлекался к ответственности (замечание – объявлено Приказом № 296 от 16.03.2009 года за нарушение должностной инструкции, снято приказом № 1312 от 13.11.2009 года;

- В декабре 2010 года  имели место факты отказа от выполнения письменных указаний руководства УБЭП и ОРЧ БЭП № 1 ГУВД по …;

- В январе 2011 года имел место факт незаконного использования служебного автотранспорта и совершения на нем ДТП  (в этом фрагменте два утверждения: ‘Использование Ивановым служебного автотранспорта был незаконным’, ‘Иванов был виновником ДТП’);

2) В высказываниях

- За низкие результаты работы неоднократно подвергался устной критике со стороны руководства;

- Сообразителен, но имеет недостаточную юридическую и специальную подготовку;

- Выговор [Иванову] объявлен Приказом № 1376 от 02.12.2009 года за ненадлежащее выполнение служебных обязанностей;

- Подполковник милиции И.И. Иванов … уважением в коллективе не пользуется 

  содержатся неверифицируемые утверждения с оценочными предикатами, а именно: 

‘Некоторые результаты работы Иванова были низкие’;

‘Иванов имеет недостаточную – для удовлетворительного исполнения должностных обязанностей – юридическую и специальную подготовку’ [заметим, что это оценочное суждение не согласуется с некоторыми другими относящимися к Иванову оценочными высказываниями, а именно: Правовые  основы применения физической силы и специальных средств изучил. В соответствии с приказами МВД РФ №955-2000 г., №340 – 2003 г. посещает занятия по огневой подготовке, умеет обращаться с табельным боевым ручным стрелковым оружием, боеприпасами и специальными средствами, меры безопасности соблюдает, тактико-технические характеристики знает];

‘Исполнение Ивановым служебных обязанностей в определенный период времени было ненадлежащим’;

‘Сотрудники Иванова – руководство и подчиненные – не уважают его’. 

Еще раз подчеркнем, что такие высказывания не отвечают условиям истинности, но могут квалифицироваться как обоснованные или необоснованные.

3) Высказывания, выражающие отрицательно-оценочное мнение (оценку) автора аттестации:

-За время службы в должности [оперуполномоченного уголовного розыска, с 1999 г. – в службе по борьбе с экономическими преступлениями] зарекомендовал себя посредственным руководителем

- [В работе Верхоланцева ] Отсутствует творческий подход квыполнению возложенных на него обязанностей.

- Оперативной работой занимается без интереса;

- Конституцию РФ, приказы, инструкции, другие нормативные акты МВД России, регламентирующие деятельность органов внутренних дел, знает неуверенно [смягченная отрицательная оценка юридических и специальных знаний, синонимичная выражениям не в полном объеме, неточно];

- Подполковник милиции И.И. Иванов излишне эгоистичен.

[Заметим, что оценки всегда отражают чье-то субъективное мнение; их наличие в подобных текстах совершенно естественно, более того, требуется нормами жанра. Оценочные суждения (мнения) не отвечают условиям истинности, однако они могут и должны быть охарактеризованы как обоснованные, уместные или как предвзятые, противоречащие действительному положению дел].

    Высказывания с модальностью предположения и вопросительные суждения в тексте аттестации отсутствуют.

 

3. «Порочащая информация», «умаление чести и достоинства» - это юридические термины, значение которых определяется так: «Порочащими являются не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или организацией действующего законодательства или моральных принципов…  которые умаляют честь и достоинство» (Постановление Пленума ВС РФ от 18. 08. 1992).

Как следует из данной дефиниции, вопрос о том, являются ли утверждения о нарушении гражданином или организацией действующего законодательства или моральных принципов, порочащими гражданина, умаляющими его честь, достоинство, деловую репутацию, не может быть решен отдельно от вопроса о соответствии этих утверждений действительности.

Семантические (смысловые) интерпретации содержащихся в тексте Аттестации утверждений о фактах и оценочных высказываний дается в ответе на вопросы 2, 4 и 5.

 

4. В четвертом вопросе отчасти дублируется содержание 2-го вопроса. Еще раз приведем высказывания с модусом утверждения:

< … >

Нет сомнения, что во всех этих высказываниях подполковнику Верхоланцеву приписываются  действия, в норме социально порицаемые (как противоречащие законодательству, должностным инструкциям и служебной этике), по субъективной модальности с этими высказываниями  согласуются приведенные выше оценочные суждения, а потому информация, содержащаяся в проанализированных фрагментах аттестации, безусловно, способна вызвать явное или неявное осуждение со стороны окружающих (ознакомленных с текстом Аттестации), в том числе руководства милиции.

 

5. Данный вопрос не относится напрямую к компетенции лингвиста, однако в юридической (судебной) лингвистике разработаны применяемые в практике судебной лингвистической экспертизы положения, согласно которым порочащими честь и деловую репутацию признаются содержащиенегативную информацию утверждения, если они не соответствуют действительности, и предвзятые, не обоснованные реальным положением делотрицательно-оценочные высказывания. В тексте аттестации имеются языковые выражения, включающие негативную информацию и отрицательные оценки. В случае несоответствия распространяемых отрицательных сведений действительности они являются чернящими, порочащими деловую репутацию Е.А. Верхоланцева, формирующими о нем искаженное, не соответствующее действительности представление.

< >

 

 

 ПЕРЕЙТИ НА СТРАНИЦУ ОБСУЖДЕНИЯ ДОКЛАДА


Литература

 

Гражданский кодекс Росисйской Федерации. Части первая, вторая, третья и четвертая. По состоянию на 15 июля 2012 г. М.: Проспект, КноРус, 2012. 

Закон РФ О средствах массовой информации в посл.ред. от 16.10.2006 года // http://www.eso-online.ru/bank_informacii/zakony/zakon_rf_o_sredstvah_massovoj_ informacii/glava_v_prava_i_obyazannosti_zhurnalista/?cache=1

Ивин А.А. Основания логики оценок. М., 1964.

Комментарий к ст. 130 УК РФ // http://www.lawmix.ru/comm/3041/9115.

Мишланов В.А., Голованова А.В., Салимовский В.А. Основы прикладной лингвистики: теория и практика судебной лингвистической экспертизы текста. Пермь: ПГНИУ, 2011.

Понятия чести, достоинства и деловой репутации: спорные тексты СМИ и проблемы их анализа и оценки юристами и лингвистами. 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. А.К. Симонова и М.В. Горбаневского. М.: Медея, 2004.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» // http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base= LAW;n=52017

Словарь русского языка в четырех томах. Т. iii. М., 1983.

Щерба Л.В. Опыт общей теории лексикографии // Языковая система и речевая деятельность. Л.: Наука, 1974. С. 265  – 304.

 

Категория: Конференция 2012 | Добавил: Brinev (03 Ноябрь 2012)
Просмотров: 640 | Рейтинг: 0.0/0