Понедельник, 11 Декабрь 2017, 11:56
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126
Категории раздела

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Материалы конференций » Конференция 2010

Юридический жаргон: понятие, примеры, оценка Туранин В.Ю.
Владислав Юрьевич Туранин
к.ю.н., доцент,
депутат Земского собрания Белгородского района
Белгородской области

Юридический жаргон: понятие, примеры, оценка

В настоящее время довольно часто можно наблюдать случаи нивелирования канонов классического русского языка, сложившихся веками. Современный русский язык за последние годы стал лишь инструментом общения, а не первородной основой существования российского общества. Этому способствует активное проникновение в него целого ряда слов, изначально ему несвойственных, возведение в ранг обычной, повседневной лексики элементов тюремного сленга, активное использование жаргонизмов и целый ряд других обстоятельств. Всё это не могло не сказаться и на языке законов. Более того, сейчас уже можно с уверенностью констатировать факт наличия в языке законов особого, юридического жаргона.
В Толковом словаре русского языка С.И.Ожегова понятие, выраженное термином «жаргон», определяется как «речь какой-нибудь социальной или иной объединенной общими интересами группы, содержащая много слов и выражений, отличных от общего языка, в том числе искусственных, иногда условий». Таким образом, основными отличительными признаками жаргона являются:
1) однородность лиц, использующих данную речь;
2) нетипичность лексики, то есть содержание в жаргоне совокупности слов и выражений (жаргонизмов), выходящих за рамки обыденного словарного запаса человека, используемого им в повседневной жизни;
3) наличие искусственных, «придуманных» слов и выражений.
Изначально жаргон в большинстве случаев – это своеобразный «тайный» язык, существующий для отдельной категории посвященных лиц, являющихся его носителями.
Юридическому жаргону присущи все вышеперечисленные признаки. При этом:
1) непосредственное участие в создании, формировании и обнародовании (посредством различных правовых актов) юридического жаргона принимает однородная общественная группа - юристы, члены которой и являются его основными пользователями;
2) в составе юридического жаргона также активно задействована нетипичная лексика, доминируют искусственные слова и выражения (юридические жаргонизмы), которые, зачастую, не отражают содержания обозначаемых понятий или искажают их смысл.
Таким образом, юридический жаргон, с нашей точки зрения, - это искусственно созданная юристами система слов и выражений, предназначенная для обозначения юридических понятий в нетипичной для литературного языка форме.
Основной сферой использования юридического жаргона является юридический разговорный язык, где активно задействованы такие жаргонизмы, как «опер» (оперативный уполномоченный сотрудник), «вещдок» (вещественное доказательство), «незаконные бандформирования», «признательные показания» и другие. Причем содержание некоторых из них входит в очевидное противоречие с формой. К примеру, что такое «незаконное бандформирование»? Исходя из сути данной формулировки, это бандитское формирование, существующее вне закона. Но при этом возникает еще один вопрос, как могут быть бандитские формирования законными? Ведь они незаконны уже по своей сути. А если так, то чем термин «бандформирование» отличается от термина «банда», определяемого в статье 209 УК РФ как «устойчивая вооруженная группа»? Скорее всего, ничем не отличается. Следовательно, со всей очевидностью можно сделать вывод о том, что термин «незаконные бандформирования» создан искусственно и является элементом юридического жаргона.
Тождественный вывод можно сделать и в отношении юридического термина «признательные показания». Само слово «признательный» может использоваться только лишь в значении «испытывающий признательность к кому-, чему-либо, благодарный; выражающий признательность». Очевидно, что это никак не корреспондирует тому значению, которое вкладывается в термин «признательные показания» в юридической среде (сознаться в чём–либо и рассказать об этом). С нашей точки зрения, в данном случае правильнее использовать выражение «осуществить признание».
Из юридического разговорного языка жаргон проникает и в язык подзаконных и правоприменительных актов. К примеру, термин «признательные показания» используется в тексте распоряжения Федеральной таможенной службы РФ от 28 июля 2006 года № 257-р «Об утверждении регламента действий должностных лиц таможенных органов при обнаружении фактов незаконного перемещения автотранспортных средств через таможенную границу Российской Федерации», термин «вещдок» задействован в тексте постановления Федерального арбитражного суда Уральского округа от 14 мая 2001 года № Ф09-724/01-ГК по делу № А50-11194/2000, . В описательной части определения Военной коллегии Верховного Суда РФ от 30 ноября 2001 года содержится такой жаргонизм, как «монтировка» (в значении: «что-либо тяжелое, грубое; то, чем можно сильно ударить» ).
Как уже отмечалось выше, использование юридического жаргона теперь характерно и для языка законов, а это уже является, с нашей точки зрения, достаточно серьезной проблемой для отечественного права. Приведем несколько примеров.
В контексте сразу нескольких статей Жилищного кодекса России (ст.ст. 5, 7 и др.), статьи 56 Налогового кодекса России, статьи 28 Федерального закона «О космической деятельности» используется термин «нормы законодательства». Например, в части 8 статьи 5 Жилищного кодекса Российской Федерации содержится положение, в соответствии с которым: «в случае несоответствия норм жилищного законодательства, содержащихся в федеральных законах и иных нормативных правовых актах Российской Федерации, законах и иных нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации, нормативных правовых актах органов местного самоуправления, положениям настоящего Кодекса применяются положения настоящего Кодекса». При этом в юридической науке устоялось мнение о том, что есть нормы права – его первичные элементы, которые получают формально-юридическое закрепление с помощью нормативно-правовых актов, во многих случаях - законов, но норм законодательства как таковых нет. Первичными элементами законодательства, в соответствии, с различными научными концепциями, могут являться те же самые нормы права, статьи нормативного акта (принципиальное соответствие нормы права статье нормативного акта), сам нормативный акт, либо нормативные предписания. Отсюда вывод: термин «нормы законодательства» создан искусственно, это юридический жаргонизм, форма которого входит в противоречие со смыслом выражаемого понятия. Поэтому часть 8 статьи 5 ЖК РФ корректнее было бы изложить следующим образом: «в случае несоответствия норм жилищного права, содержащихся в федеральных законах… (далее по тексту)».
Соответственно, проявлением юридического жаргона является и использование в российском законодательстве такого термина, как «институт законодательства» (гражданского, семейного и т.д.). Данный термин употребляется в статье 11 Налогового кодекса России, а также в статье 1 Федерального закона «О валютном регулировании и валютном контроле» . Так, например, в части 1 статьи 11 Налогового кодекса Российской Федерации закреплено следующее положение: «Институты, понятия и термины гражданского, семейного и других отраслей законодательства Российской Федерации, используемые в настоящем Кодексе, применяются в том значении, в каком они используются в этих отраслях законодательства, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом». В настоящей ситуации, как и в случае с термином «нормы законодательства», происходит терминологическая подмена понятия. В юридическом языке может использоваться только термин «институт права», но не «институт законодательства». При этом он должен быть задействован лишь тогда, когда это действительно необходимо. В приведенном контексте его употребление, с нашей точки зрения, является излишним. Понятие, выраженное термином «институт права» трактуется как «обособленная группа норм, регулирующих однородные общественные отношения», а значит, институты права не могут применяться в каком-либо значении, как того требует часть 1 статьи 11 Налогового кодекса Российской Федерации, они могут лишь находить свое выражение, закрепляться в нормативных правовых актах. Поэтому в статье 11 НК РФ в данном случае использована совершенно абсурдная формулировка, не имеющая под собой надлежащей правовой основы. Кроме того, вряд ли можно говорить о терминах и понятиях, принадлежащих к каким-либо отраслям законодательства, как это предполагается исходя из текста этой же статьи НК РФ. Термины (напрямую), также как и понятия (опосредованно - с помощью терминов) могут лишь использоваться в законодательстве, а принадлежать они могут к определенным отраслям права.
Исходя из изложенного, полагаем, что часть 1 статьи 11 НК РФ можно было изложить следующим образом: «термины гражданского, семейного и других отраслей права используются в настоящем Кодексе в том же значении, что и в законах, соответствующих этим отраслям права, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом».
В российском законодательстве активно употребляется и такой юридический термин-жаргонизм, как «регулирование правоотношений», который задействован, например, в статье 1 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», в статье 1 Федерального закона «О почтовой связи», в статье 1 Федерального закона «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации», а также в тексте некоторых других нормативных правовых актов. При этом отметим, что само его существование также стоит на грани юридического абсурда, ведь правоотношение – это уже «урегулированное нормами права общественное отношение, участники которого являются носителями субъективных прав и обязанностей». Еще более абсурдно использование такого выражения, как «правовое регулирование правоотношений», которое задействовано, например, в названии статьи 3 Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». Очевидно, что регулировать можно определенные общественные отношения, но не правоотношения. Соответственно, в законодательном тексте возможно лишь употребление термина «регулирование общественных отношений».
В Уголовном кодексе Российской Федерации также активно используются некоторые выражения, составляющие юридический жаргон. Так, в контексте статьи 27 УК РФ содержится следующая формулировка: «если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия...». Юридическим жаргонизмом в данном случае является выражение «причиняются последствия», так как представляется очевидным, что последствия могут только наступать, а причиняется вред, ущерб. Соответственно, в исследуемом контексте необходимо было использовать выражение «наступают последствия». Или, к примеру, в контексте статьи 40 УК РФ закреплено положение, в соответствии с которым, «не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием)». Отметим, что, действительно, можно руководить либо не руководить своими действиями в силу каких-либо причин, но руководить своим бездействием не представляется возможным. В бездействии можно лишь пребывать (находиться в состоянии покоя, неподвижности). Поэтому выражение «руководить бездействием» - это также юридический жаргонизм, а в тексте статьи 40 УК РФ вполне возможно использовать следующую формулировку: «не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями либо пребывало в бездействии».
Юридическим жаргонизмом является и такой термин, как «легализация (отмывание) денежных средств и иного имущества», задействованный в контексте статей 174 и 174.1 УК РФ. Представляется, что в данном случае вполне возможно обойтись без слова «отмывание», которое, собственно, и связывает термин с юридическим жаргоном. Тем более, что оно не несет никакой самостоятельной смысловой нагрузки, а служит лишь своеобразным «спутником», синонимом слова «легализация» в данном конкретном случае. Более правильным в данном случае будет употребление выражения «легализация незаконно полученных денежных средств и иного имущества».
Кроме этого, в УК РФ употребляются такие юридические термины-жаргонизмы, как «загладить вред» и «деятельное раскаяние» (например, в тексте статьи 75 УК РФ). При этом отметим, что вред в российском праве в определенных случаях подлежит возмещению, а не «заглаживанию». Процедура «заглаживания вреда» не определена в юридической науке. Право на существование в законодательном тексте термина «деятельное раскаяние» также вызывает определенные сомнения. Дело в том, что раскаяние вряд ли может быть деятельным. Термин «раскаяние» трактуется лишь как «сознание своей вины, сожаление о совершенном проступке» . Иными словами, раскаяние – это не действия, это процесс, непосредственно связанный с душевными переживаниями человека, переосмыслением содеянного. Любые действия в данном случае могут являться лишь последствием раскаяния, но не его частью. Поэтому деятельное раскаяние невозможно, а в российском законодательстве и правоприменительной практике можно говорить лишь о «действиях в результате раскаяния».
Приведенные случаи использования терминов-жаргонизмов в юридических актах в большинстве своем являются негативными примерами словесного проявления профессиональной юридической деятельности. То есть, например, такие термины, как «признательные показания», «нормы законодательства» являются непродуманными и несоответствующими выражаемым юридическим понятиям профессионализмами, привнесенными в законодательный текст. При этом, исходя из функционально-стилистической принадлежности, данные термины есть элементы специальной юридической терминологии, это ее своеобразное деформированное «крыло».
Существует и обратная сторона данной проблемы. Юридические термины, которые задействованы в законодательстве, попадая в лексикон лиц, занимающихся, прежде всего, правоприменительной деятельностью, могут становиться жаргонизмами. Так, например, в профессиональной юридической среде дольно часто можно услышать «договор» вместо «договор», «приговор» вместо «приговор», «осужденный» вместо «осужденный» (при этом отметим, что в настоящее время появились достаточно спорные новации, одобренные Министерством образования и науки Российской Федерации, разрешающие, к примеру, произносить «договор» вместо «договор»). Мы считаем, что такое искажение юридической терминологии, обусловленное низкой интеллектуальной подготовкой и правовой культурой отдельных лиц, уничижает юридический язык. Стандартные юридические термины в данном случае становятся частью юридического жаргона, а это недопустимо. Для предотвращения этой ситуации необходим комплекс просветительских и образовательных мер для лиц, занимающихся профессиональной юридической деятельностью (пропаганда в СМИ, лекции в организациях, введение юрислингвистических дисциплин в образовательный процесс и т.д.).
Проведенный анализ проблемы использования юридических терминов-жаргонизмов в современном российском законодательстве позволил нам сделать вывод о том, что она обусловлена двумя основными причинами, которые условно можно объективировать как внешняя и внутренняя.
1. Внешняя причина. В некоторых случаях использование юридических терминов-жаргонизмов в текстах законодательных актов, таких, например, как «легализация (отмывание) денежных средств и иного имущества» в тексте УК РФ, происходит под воздействием норм зарубежного права. Выражение «отмыть деньги» было впервые употреблено в законодательстве США в 1982 году. При этом исторические корни возникновения этого термина относят к 30-м годам прошлого столетия, когда американские преступники легализовывали наличные средства, полученные незаконным путем, через систему прачечных. В российском законодательстве был переведен и скопирован зарубежный термин, без надлежащей проработки и адаптации в юридическом языке.
2. Внутренняя причина. Использование юридических терминов-жаргонизмов в российском законодательстве – это, во многом, и часть внутренней правотворческой деятельности. Такие термины, как «нормы законодательства» или «регулирование правоотношений» являются результатом исключительно российского законотворчества, без влияния каких-либо внешних факторов. В свою очередь, предпосылки подобного появления юридических терминов-жаргонизмов в текстах законов весьма различны. В каких-то случаях, это очевидные упущения субъектов законотворческой деятельности (вряд ли есть объяснение внедрению в законодательный текст таких выражений, как «причиняются последствия», «загладить вред»), в каких-то случаях, это неудачные наименования правовых институтов («деятельное раскаяние»), а в каких-то случаях, это может быть неоправданное желание сократить законодательный текст (выражение «руководить своими действиями (бездействием)».
Безусловно, что данные терминологические решения значительно снижают качество законодательного текста, отрицательно сказываются на эффективности применения правовых норм.
Подводя итоги доклада, сформулируем ключевые выводы:
1. В российской правотворческой деятельности должен существовать недвусмысленный запрет на использование юридических терминов-жаргонизмов в законодательстве. Полагаем, что наличие юридического жаргона в официальном тексте оправданно только при употреблении отдельных жаргонных слов и выражений в актах судебных органов, и то, только в случае необходимости прямого или косвенного цитирования высказываний лиц, участвующих в деле, которые не всегда обладают необходимой общей и правовой культурой. Это может быть востребовано для наиболее точной передачи смысла позиций сторон, доподлинного описания событий, имевших место.
2. Крайне важно осуществление ревизии российского законодательства на предмет использования юридического жаргона. По итогам ее проведения юридическая терминология, используемая в законодательных актах, должна быть подвергнута унификации и стандартизации. Это означает, что в настоящее время есть потребность в исследовании и обобщении юридических терминов, функционирующих в законодательном тексте, приведении их к возможному единству в употреблении, придании шаблонности в использовании.

Категория: Конференция 2010 | Добавил: Brinev (07 Ноябрь 2010)
Просмотров: 3658 | Рейтинг: 5.0/1