Понедельник, 11 Декабрь 2017, 06:03
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126
Категории раздела

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Материалы конференций » Конференция 2010

К вопросу о стиле языка права Давыдова М.Л.

Давыдова Марина Леонидовна,

кандидат юридических наук, доцент

зав. кафедрой конституционного и муниципального права Волгоградского государственного университета

 

К вопросу о стиле языка права


Формирование теории юридической техники как относительно самостоятельного научного направления в рамках юриспруденции неразрывно связано с тем исследовательским интересом, который вызывает в настоящее время лингво-юридическая проблематика. О юридической технике в современной литературе говорят с позиций разных подходов, в частности, многие правоведы подразумевают под ней средства подготовки и составления юридических документов. Этот подход (документационный) фактически отождествляет профессиональное мастерство юриста с навыками письменной речи, во многом сводя юридическую технику к юрислингвистике. Противоположный подход (деятельностный) рассматривает юридическую технику как профессиональный инструментарий совершенствования любой юридической деятельности, как связанной, так и не связанной с подготовкой документов. Следует отметить, правда, что и в этом случае лингвистические аспекты занимают весьма существенное место в проблематике теории юридической техники. Более того, сфера применения филологических знаний при таком подходе заметно расширяется, включая в себя вопросы, связанные не только с письменной, но и с устной речью юриста.

Любое правовое явление – будь то закон или судебный процесс – есть текстовое явление, явление речевой коммуникации[1]. М.М.Бахтин писал, что текст – это первичная данность для лингвистики, филологии, литературоведения, истории, права и вообще всего гуманитарно-философского мышления, он «является той непосредственной действительностью (действительностью мысли и переживаний), из которой только и могут исходить эти дисциплины и это мышление. Где нет текста, там нет и объекта для исследования и мышления»[2]. Текст в данном случае – это то, что когда-либо было артикулировано языком[3].

Своим возникновением, развитием и функционированием право во многом обязано языку. В этой связи не совсем правильно ставит вопрос Т.В.Губаева, когда рассматриваетпреимущества языкового выражения права по сравнению с иными знаковыми системами[4]. Подобная формулировка создает впечатление, что языковая форма сознательно выбрана кем-то для выражения права. В то время как никакого права вне этой языковой формы не могло бы быть изначально. «Суть изучения роли языка … в том, чтобы рассматривать его в качестве единственного начала самого права. Право живет как в действиях людей, так и в языке, который используется не только для его обозначения: из языка создается оно само, его структура… Право – языковое явление; язык – его плоть и кровь»[5].

Язык права часто рассматривается как древнейший слой языка[6]. Согласно одной из авторитетных гипотез, язык сам по себе с момента своего возникновения выполняет в обществе регулятивную функцию[7]. Именно потребностями регламентации общественных отношений некоторые ученые объясняют возникновение письменной речи[8]. В дальнейшем становление и развитие языка права происходит под влиянием множества факторов, среди которых исследователи называют категориальный строй общественного сознания; особенности правового мировоззрения; состояние правовой системы общества; особенности законотворческой деятельности[9]. Тесная связь этапов развития юридического языка с процессом формирования правовой системы прослеживается на всем протяжении мировой юридической истории[10].

Безусловно, необходимо добавить в этот перечень факторов национальный язык, а также все исторические особенности и этапы его формирования. Являясь продуктом развития естественного языка[11], юридический язык испытывает на себе влияние всех культурологических, цивилизационных и иных факторов, обусловливающих специфику языка естественного.

Развитие языка, появление юридических понятий и категорий, выработка навыков формулирования и интерпретации правовых велений, фиксации их в определенных знаковых системах характеризуют и историю формирования юридической техники. В рамках теории юридической техники проблемы происхождения, сущности, внутреннего строения языка права представляют интерес не столько в фундаментальном, сколько в прикладном смысле – как основание для построения системы языковых средств юридической техники, т.е. тех средств, уровень владения которыми обеспечивает совершенство юридической деятельности.

Строение языка права может быть рассмотрено как минимум в двух аспектах. Очень условно можем назвать их вертикальным и горизонтальным.

Первый предполагает анализ иерархии языковых единиц, образующих «материю» юридического языка. Изучение этих единиц с необходимостью должно базироваться на данных филологической науки, в частности, на представлении о лингвистических уровнях.Синтаксическая (вертикальная) структура языка права представляет собой иерархию трех основных уровней языковых единиц: слово, предложение, сложное синтаксическое целое, которым, если переходить на терминологию теории права, соответствуют понятия «юридический термин», «нормативно-правовое предписание», «ассоциация нормативных предписаний». Указанная связь, естественно, является условной. Далеко не все слова, используемые в тексте закона, могут считаться юридическими терминами; возможны случаи, когда предписание выражается не целым предложением, а его частью. Однако общая логика структурного построения юридического текста прослеживается здесь достаточно явно. Причем по мере укрупнения языковых единиц влияние на них интралингвистических факторов уменьшается пропорционально усилению значения экстралингвистических. На уровне слова преобладает языковая специфика, поэтому построение терминосистемы права в большей мере обусловлено закономерностями общего учения о терминах и лишь частично – собственно правовыми. Специфика нормативно-правового предписания заключается в том, что в нем неразделимы содержание и форма права, властное веление и предложение, его выражающее[12], поэтому природа и логика функционирования предписания в равной мере обусловлены языковыми и юридическими (в том числе, технико-юридическими) правилами. На уровне выше предложения-предписания (статья нормативного акта и более крупные его структурные части) содержание правил и приемов юридической техники уже в значительно меньшей степени учитывает филологические особенности, руководствуясь, в первую очередь, юридической логикой.

Второй аспект исследования структуры языка права учитывает возможные сферы его приложения и, соответственно, специфику функционирования в той или иной сфере. В качестве теоретической основы построения такой функциональной структуры выступают знания о структуре правовой системы и уровнях существования самого права. Юридический язык обслуживает все сферы существования права, образуя при этом несколько тесно взаимосвязанных между собой срезов или элементов.

А.Н.Шепелев выделяет в структуре юридического языка следующие элементы: 1) язык закона, 2) язык правовой доктрины, 3) профессиональная речь юристов, 4) язык процессуальных актов, 5) язык договоров[13]. Н.Д.Голев называет четыре сферы «пересечения» языка и права: язык как объект правового регулирования, язык как средство законодательной деятельности, язык как средство правоприменительной деятельности, язык как средство юридической науки[14].

Л.А.Морозова и Т.Д.Зражевская в разработанной ими программе спецкурса «Язык и право» выделяют следующие разделы (соответствующие, вероятно, сферам существования юридического языка): язык правотворчества (закона, ведомственных, локальных актов), язык правоприменительной практики, технико-языковые средства распространения правовой информации (устное выступление в суде, компьютерные средства распространения информации), язык справочной, научной, учебной юридической литературы. Кроме этого авторы упоминают (но без выделения соответствующего раздела) государственный язык[15]. Действительно, государственный язык вряд ли может быть выделен в качестве особой сферы существования языка права, он представляет собой лишь своеобразную сферу правового регулирования.

Подобные классификации можно обнаружить не только в отечественных источниках. Так, В.Отто выделяет следующие «слои» юридического языка: язык законов; язык судебных решений; язык юридической науки и экспертиз; язык ведомственного письменного общения; административный жаргон[16]. Сандрини говорит о трех типах юридических текстов, функционирующих в различных сферах: правотворчество (договоры, уставы); осуществление правосудия (судебные решения, показания, экспертизы, иски и т.д.); административные тексты (ведомственный язык и язык ведомственной корреспонденции)[17].

По нашему мнению, к выделению соответствующих языковых срезов можно подходить, руководствуясь двумя различными критериями.

В качестве первого критерия могут выступать уровни правовой системы: нормативный, деятельностный, идеологический. В соответствии с этим можно говорить о трех сферах функционирования языка права:

1) язык нормативно-правовых актов,

2) язык правоприменительной, а также договорной и иной (правореализационной, частно-правовой) практики,

3) язык правовой доктрины.

Вторым возможным критерием являются стилистические особенности языка, функционирующего в той или иной сфере. Если язык нормативно-правовых актов характеризуется определенным стилистическим единством, то вторая группа неизбежно распадается на язык документов (составляемых как государственными органами, так и частными лицами), а также устную речь юристов.

Встречаются и более подробные классификации. К примеру, В.Б.Исаков[1] выделяет более 6 субстилей юридического языка. Однако, как нам представляется, стилистические различия между некоторыми из них не очень значительны:

1) язык законодательства,

2) язык подзаконных правовых актов (по нашему мнению, первые две группы, в стилистическом плане, имеют больше сходства, чем различий),

3) язык правоприменительной практики,

4) язык юридической науки,

5) язык юридического образования,

6) язык юридической журналистики и др. (Последние две группы, вероятно, представляют собой особые жанры научного языка[2]).

Таким образом, с точки зрения стилистического своеобразия, целесообразным представляется выделение четырех уровней юридического языка:

1) язык нормативно-правовых актов,

2) язык правоприменительных и иных индивидуальных актов,

3) профессиональная речь юристов,

4) язык правовой доктрины.

Вопрос о том, какова стилистическая принадлежность данных языковых срезов, в юридической литературе окончательно не решен. А.Н.Шепелев обосновывает целесообразность выделения языка права в качестве нового самостоятельного функционального стиля русского языка, являющегося продуктом развития правовой науки[3]. Такой же позиции придерживаются В.Б.Исаков[4], Р.А.Рахимов, Н.И.Хабибулина[5] и другие исследователи[6].

Следует заметить, что аналогичная идея была предложена в 1967 году А.А.Ушаковым[7]. При этом первичным, определяющим автор считал законодательный стиль, а язык государственных учреждений и всех деловых бумаг рассматривал в качестве его разновидности, предлагая официально-документальный стиль называть законодательным в широком смысле[8].

Современная стилистика пошла по другому пути. В числе функциональных стилей речи, как правило, перечисляется официально-деловой стиль, а законодательный язык или язык нормативно-правовых актов рассматривается как его подстиль[9]. Различия в подходах вполне объяснимы. Для юриста определяющую роль играет юридическая сила акта, поэтому в любом официальном документе он видит его вторичность, производность (и содержательную и стилистическую) от той или иной нормы закона. С филологической же точки зрения, закон – всего лишь один из видов документов, не являющийся преобладающим ни по количеству, ни по широте использования.

Другие исследователи, в отличие от А.А.Ушакова, обосновывают стилистическое своеобразие не языка закона, а языка права как целостного явления, включающего все названные выше уровни его функционирования.

По нашему мнению, в этой связи следует различать два момента. Первый состоит в безусловной актуальности и целесообразности изучения юридического языка в его целостности, комплексного рассмотрения всех сфер его приложения, их стилистических особенностей. С этой точки зрения, исследование языка права как самостоятельного стиля имеет несомненную ценность для юриспруденции.

Второй момент заключается в том, что вторжение в область «чужой» науки (а данном случае, филологии) всегда опасно. Вряд ли стоит в такой ситуации претендовать на оригинальность и «конвертируемость» выводов. «Язык и искусство, язык и наука, язык и религия также образуют подобные зоны, и вопрос о специфике языка науки, религии или художественной речи всякий раз актуализируется, когда эти зоны рассматриваются с позиций основных функций тех сфер, которые язык "обслуживает"»[10]. Замечено, что, чем больше в исследовании по лингвистике и стилистике начинает приниматься во внимание экстралингвистическая специфика каждой специальной сферы деятельности, тем больше вероятность выхода за пределы собственно лингвистической исследовательской парадигмы и сближения с соответствующей специальной нелингвистической дисциплиной[11].

Следует отметить, правда, что и в филологии специальные языки и тексты являются традиционным объектом исследования. В современном русском языкознании проблематика специальных языков начала разрабатываться еще в 30-е гг. XX века. Первоначально основное внимание уделялось терминологии, но с начала 60-х гг. исследователи обратились и к специальному тексту в целом. Происходит своеобразная экспансия лингвистики в другие сферы знания[12]. Однако до сих пор процесс фрагментации по «экстралингвистическому принципу» дисциплин, изучающих специальные языки, пока не уравновешивается серьезным интеграционным процессом. Создание общей теории специального текста, включающей семантико-прагматические, стилистические, риторические, герменевтические, лингвостатистические аспекты, пока рассматривается лишь в перспективе[13].

Учитывая сказанное, гораздо правильнее говорить о языке права как о целостном явлении, функционирующем в различных сферах юридической деятельности и обслуживаемом, поэтому, несколькими классическими функциональными стилями русского языка.

Традиционно выделяется пять таких стилей (разговорно-обиходный, научный, официально-деловой, публицистический, художественный), каждый из которых обсуживает определенную сферу общественных отношений и специализируется на выполнении той или иной функции языка[14]. Сходство рассматриваемых уровней языка права обусловлено, вероятно, не принадлежностью к одному стилю речи, а факторами экстралингвистического плана: сферой применения, условиями общения, общей установкой речи, ее главной задачей[15]. На ту функцию языка, которую призван выполнять каждый стиль, накладывается регулятивная функция самого права. В результате обеспечивается целостность языка права, взаимосвязь всех его функциональных уровней.

Стилистическую основу языка права, вероятно, составляют три функциональных стиля:официально-деловой, научный, публицистический.

1) Официально-деловой стиль является преобладающим для юридического языка, т.к. «обслуживает» два важнейших его уровня:

а) язык законов (и иных нормативных актов) – законодательный подстиль,

б) язык других юридических документов – обиходно-деловой подстиль.

Язык законов при этом можно рассматривать как эталонный по отношению другим уровням. Во-первых, к его качеству (точности, краткости, понятности, правильности) предъявляются повышенные требования, поэтому в большинстве случаев он выступает как образец грамотно составленного документа. Безусловно, далеко не все тексты законов идеальны. Но то внимание, с которым юристы относятся к проблеме правотворческих ошибок, само по себе свидетельствует о высочайшей «планке требований» в отношении качества нормативных текстов[16]. Во-вторых, по отношению к другим уровням права закон обладает особой авторитетностью, что приводит к копированию или использованию аналогичных языковых средств, а также цитированию значительных отрывков законодательного текста (отсюда, например, проблема воспроизведения, дублирования правовых предписаний[17]).

Язык других юридических документов включает множество подгрупп: язык процессуальных актов, язык управленческих актов, язык договоров, язык документов, составляемых обычными гражданами и т.д. По содержанию эти документы отличает от закона их казуальный характер: они всегда «привязаны» к конкретным субъектам, как правило, содержат описания фактических обстоятельств. Кроме того, в них гораздо чаще встречаются «отклонения» от литературного русского языка, а также от норм функционального стиля, т.е. критериев допустимости употребления тех или иных слов, выражений, форм[18].

2) Научный стиль характерен для языка правовой доктрины. Помимо этого, он проникает и в текст закона (например, в виде правовых дефиниций), в индивидуально-правовые акты (мотивировочная часть судебного решения), в образ мышления и, следовательно, в профессиональную речь юриста. Преимущественно научный стиль господствует и в сфере юридического образования.

3) К публицистическому стилю в значительной мере тяготеет профессиональная юридическая речь. Не случайно обучение юриста, как правило, предполагает изучение риторики. Профессия юриста – публичная профессия. Очень многое в ней зависит от способности убедительно обосновать свою позицию, выстроить и представить аргументацию. Стремлением воздействовать на слушателя обусловлены и выбор языковых средств, и степень образности, эмоциональности речи, и уровень ее стандартизированности.

Безусловно, на практике стилистическая чистота того или иного текста оказывается явлением достаточно редким. Так, правоприменительные акты, договоры и различные документы, составляемые частными лицами, часто несут на себе отпечаток научного, публицистического или разговорного стиля[19] (в зависимости от уровня подготовки и профессионализма субъекта, составляющего документ). Серьезное влияние правовой доктрины на право в целом обусловливает значительные «вкрапления» научного стиля во все срезы юридического языка. В судебной речи, как отмечают исследователи, могут быть представлены элементы всех стилей[20]. Профессиональная речь юристов, как любая устная речь, содержит элементы разговорного стиля, насыщена профессионализмами, часто нарушающими языковые нормы. В том числе это связано и с тем, что металингвистическое мышление юристов включает основные черты обыденного метаязыкового сознания всех нефилологов[21].

Итак, строение языка права может быть рассмотрено в двух аспектах: вертикальном и горизонтальном. В основу структурирования языка права могут быть положены как интралингвистические, так и экстралингвистические факторы. При этом в обоих случаях необходимо сочетание филологических и юридических знаний. Так, сведения о лингвистических уровнях интересуют нас не сами по себе, а в той мере, в которой они позволяют понять строение и особенности языка права, построить иерархию языковых средств юридической техники. Из всех сфер существования права, наоборот, привлекают внимание те, которые отличаются языковой (например, стилистической) спецификой. Функциональная (горизонтальная) структура языка права учитывает, поэтому, возможные сферы его приложения и специфику функционирования на том или ином уровне правовой системы. С точки зрения стилистического своеобразия в структуре юридического языка можно выделить четыре среза: 1) язык нормативно-правовых актов, 2) язык правоприменительных и иных индивидуальных актов, 3) профессиональная речь юристов, 4) язык правовой доктрины. Им соответствуют три классических функциональных стиля русского языка, составляющие стилистическую основу языка права: официально-деловой (включающий законодательный и обиходно-деловой подстили), научный и публицистический.

[1] Александров А.С. Язык уголовного судопроизводства. Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. Н.Новгород, 2003. С. 12.

[2] Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 281.

[3] Александров А.С. Юридическая техника – судебная лингвистика – грамматика права // Проблемы юридической техники / Под ред. В.М.Баранова. Н.Новгород, 2000. С. 105; он жеСудебная лингвистика // Право: сборник учебных программ. М., 2001. С. 88.

[4] Губаева Т.В. Язык и право. М., 2004. С. 9-10.

[5] Голев Н.Д. О специфике языка права в системе общенародного русского языка и ее юридического функционирования // Ирбис. Сервер электронных публикаций ММЦ АГУ // <http://irbis.asu.ru/mmc/juris5/4.ru.shtml> (22 декабря 2008 г.)

[6] Ушаков А.А. Избранное: Очерки советской законодательной стилистики. Право и язык. М., 2008. С. 167.

[7] «Язык – это заместитель ритуала в промежутках между его выполнением… Язык моделирует общественную структуру группы в пространстве и во времени…» (Пигалев А.И. Культурология. Волгоград, 1999. С. 40-53.).

[8] Солганик Г.Я. Стилистика текста. М., 2001. С. 173.

[9] Шепелев А.Н. Язык права как самостоятельный функциональный стиль. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Н.Новгород, 2002. С. 14.

[10] См., напр.: Благова Н.Г. Становление русской юридической терминологии в начальный период формирования национального языка. Автореф. дисс. … докт. филологич. наук. СПб., 2002. С. 6-7; Лыкова Н.Н. Генезис языка права: начальный этап (на материале французских и русских документов X-XV веков). Тюмень: Изд-во Тюмен. ун-та, 2005. С. 8-12; Раскин Д.И. Юридическая техника в контексте вспомогательных исторических дисциплин // Юридическая техника: вопросы теории и истории. Материалы межвузовской научно-технической конференции. Санкт-Петербург, 17 июня 2005 г. / Под общ. ред. Д.И.Луковской. СПб., 2005. С. 70-71; Тупикова Н.А. Культура речи публичного выступления в Древней Руси // Статус стилистики в современном языкознании: тезисы докладов. Пермь, 1990. С. 175-176 и др.

[11] Следует подчеркнуть, что связь эта далеко не односторонняя, и юридический язык, в свою очередь, оказывает значительное влияние на язык естественный. Об этом см., напр.: Голев Н.Д. Юридизация естественного языка как лингвистическая проблема // Юрислингвистика-2: русский язык в его естественном и юридическом бытии. Барнаул, 2000. С. 8-22.

[12] См.: Давыдова М.Л. Нормативно-правовое предписание. Природа, типология, технико-юридическое оформление. СПб., 2009. С. 39-45.

[13] Шепелев А.Н. Язык права как самостоятельный функциональный стиль. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Н.Новгород, 2002. С. 14.

[14] Голев Н.Д. О специфике языка права в системе общенародного русского языка и ее юридического функционирования.

[15] Морозова Л.А., Зражевская Т.Д. Язык и право // Право: сборник учебных программ. М., 2001. С. 108-114.

[16] Мущинина М.М. О правовой лингвистике в Германии и Австрии // Юрислигвистика-5:юридические аспекты языка и лингвистические аспекты права / отв. ред.Н.Д. Голев. – Барнаул, 2004. С. 23.

[17] Там же.

[1] Исаков В.Б. Язык права // Юрислингвистика-2: русский язык в его естественном и юридическом бытии. С. 65.

[2] Так, можно говорить о жанре (но не о субстиле) учебника или научной статьи.

[3] Шепелев А.Н. Обоснование функциональной самостоятельности языка права // Современные проблемы юридической науки. Сборник научных трудов сотрудников Института права. Тамбов, 2006, Вып. 2. С. 124-128.

[4] Исаков В.Б. Язык права // Юрислингвистика-2. С. 65.

[5] Рахимов Р.А., Хабибуллина Н.И. Проблемы семиотического анализа государственной власти и язык закона // Проблемы юридической техники / под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2000. С. 294.

[6] К примеру, вопросы о том, является ли язык права особым языком и является ли этот специальный язык внутренне единым, составляют одну из традиционных областей исследований правовой лингвистики в немецкой и австрийской науке, – Мущинина М.М. О правовой лингвистике в Германии и Австрии // Юрислигвистика-5. С. 23.

[7] Ушаков А.А. Избранное: Очерки советской законодательной стилистики. Право и язык. М., 2008. С. 166; он же О законодательстве как литературе Sui generis и о теме, идее, проблеме и композиции как содержании и форме нормативного акта (произведения) // Ученые записки. - Пермь, 1968, № 173. - С. 165-208.

[8] Ушаков А.А. Указ. соч. С. 224-225.

[9] Солганик Г.Я. Стилистика текста. С. 191.

[10] Голев Н.Д. О специфике языка права в системе общенародного русского языка и ее юридического функционирования // Ирбис. Сервер электронных публикаций ММЦ АГУ //http://irbis.asu.ru/mmc/juris5/4.ru.shtml

[11] Иванов Л.Ю. К понятию специального текста // Русский язык: исторические судьбы и современность: Международный конгресс исследователей русского языка (Москва, филологический факультет МГУ им. Ломоносова, 13-16 марта 2001 г.): Труды и материалы / Под общ. ред. М. Л. Ремневой и А. А. Поликарпова. М., 2001. С. 280; он же К понятию теории специального текста // Вопросы русского языкознания. 2005. Вып. 12: Традиции и тенденции в современной грамматической науке. С. 200-211.

[12] Кубрякова Е.С. Эволюция лингвистических идей во второй половине ХХ века (опыт парадигмального анализа) // Язык и наука конца 20 века: Сб. статей. – М., Российский гуманитарный университет, 1995. С. 208-209.

[13] Иванов Л.Ю. К понятию теории специального текста. С. 210.

[14] Солганик Г.Я. Указ. соч. С. 174.

[15] Там же.

[16] См., напр.: Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах. Материалы Международного научно-практического круглого стола (29-30 мая 2008 года). – М., 2009.

[17] См., напр.: Баранов П.П., Иванов Г.И., Костенко М.А. Роль эквивалентных преобразований текстов нормативно-правовых актов в законодательной технике // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование / Под ред. В.М.Баранова. Н.Новгород, 2001. Т.1. С.203-211; Лупандина О.А. Информационная избыточность в текстах нормативно-правовых актов. Автореф, дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2001. С.11-12; Пучков О.А. Воспроизведение нормативных предписаний как способ формирования советского законодательства. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1988. С.10.

[18] Проблема норм функционального стиля является достаточно актуальной и применительно к другим уровням и стилям юридического языка. В качестве иллюстрации можно привести продолжающуюся в юридической науке дискуссию о возможности использования в преамбуле нормативного акта экспрессивно-окрашенных декларативных предписаний (Подробнее см.: Давыдова М.Л. Нормативно-правовое предписание. Природа, типология, технико-юридическое оформление. СПб., 2009. С.88-94).

[19] Шепелев А.Н. Простой язык права // Современное право. М., 2008, № 6. С. 52-55.

[20] Катышев П.А. Ортологическое моделирование современной судебной речи // Юрислинвистика-8: русский язык и современное российское право / под ред. Н. Д. Голева. – Кемерово; Барнаул, 2007. С. 95.

[21] Лебедева Н.Б. О метаязыковом сознании юристов и предмете юрислингвистики (к постановке проблемы) // Юрислингвистика-2. С. 52. 

Категория: Конференция 2010 | Добавил: Brinev (27 Ноябрь 2010)
Просмотров: 1052 | Рейтинг: 0.0/0