Среда, 12 Декабря 2018, 11:13
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 132
Категории раздела
Наши статьи [49]
Статьи сотрудников СИБАЛЭКС

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


Cтатьи

Главная » Статьи » Наши статьи » Наши статьи

Юридический аспект языка в лингвистическом освещении Голев Н.Д.

Голев Н.Д.

(Алтайский госуниверситет)

Юридический аспект языка в лингвистическом освещении

 

1. О предмете юрислингвистики

 

Объектом юрислингвистики и лингвоюристики являются взаимоотношения языка и закона: отношение языка к закону изучает юрислингвистика, а  закона к языку - лингвоюристика; юридический аспект языка - предмет юрислингвистики, языковые аспекты права - лингвоюристики.

Юридический аспект языка - это,  во-первых,  те естественные языковые проявления, которые "сами в себе” содержат элементы права, в каждом из которых  можно увидеть определенные потенции юридизации. Говоря о юридизированных проявлениях естественного языка, мы прежде всего имеем в  виду языковые нормы, как стихийные, так и - особенно- кодифицированные. В определенном смысле их приближение к юридической сфере  означает необходимость достаточно высокой степени канонизации естественных "прав” языка и носителей языка, в антрополингвистическом (социальном) плане здесь следует говорить о правах  пользователей языка на удобное (недискриминационное) пользование им. Но несомненно право на существование имеет и онтологическое понимание языка как объекта правовой защиты (ср. понятие лингвистической экологии) . 

Во-вторых, в сферу юрислингвистики входят те закономерности естественного языка, которые лежат или должны лечь в основания текста закона, во многом определяющие как его создание, так и применение в юридической практике. 

С позиций лингвистики первый аспект может быть назван юридическим аспектом языка, в этом аспекте предметом юрислингвистики являются процессы, ведущие к юридизации языка и отношений людей по поводу языка; еще раз подчеркнем: предпосылки и возможности которой юридизации языка (и социальных отношений между носителями языка) вытекают из самого языка и определяются им - его собственными особенностями, законами и нормами;  второй -  металингвистическим аспектом юридического языка, его онтологической базой является юридический язык.

В первом аспекте язык, носители языка - субъекты и объекты права, во втором аспекте язык представлен как средство, с одной стороны,  создания и понимания закона (законотворческая и интерпретационная функции естественного языка в юридической сфере ) и, с другой стороны, - применения закона, где язык - предмет (или средство) экспертизы (лингвоэкспертная функция практического знания  языка и теоретических знаний о языке, требующих обращения к специальной  лингвистической компетенции).

Таким образом, мы видим две фундаментальные, взаимопереплетенные проблемы, лежащие в основании всех юрислингвистических исследований. Во-первых, это проблема соотношения языковых законов (норм, кодификаций и установлений и т.п.)  с юридическими законами (нормами, установлениями и т.п.) на шкале юридизации. Ее полюсами являются стихийно-естественное и рационально-искусственное их начала. Во-вторых, проблема соотношения естественного и юридического языков, противопоставляемых в аспекте антиномии   непосредственно-отражательного и условного - данные начала весьма специфично сопрягаются в юридическом языке.

Здесь принципиально важно подчеркнуть, что с позиций юрислингвистики  данные проблемы (точнее их объективная основа) имеют непрерывно-эволютивный характер, описываемый в градуальных параметрах. На фоне эволюционирования естественного языка в юридический  эти проблемы предстают как продолжение и трансформация собственно лингвистических проблем в новых условиях:  юридизация языковых законов и норм и юридический язык выглядят на этом фоне как  органическое  развитие языка, экстраполирующегося в разные коммуникативные сферы общественной жизни, в том числе в юридическую сферу. Юрислингвистика видит во всех смешанных языко-правовых явлениях прежде всего языковую сторону, ее детерминацию собственно языковыми закономерностями и законами, имеющими во многом стихийно-естественную и непосредственно-отражательную природу.

 Лингвоюристика при рассмотрении языко-правовых феноменов за точку отсчета берет право, совокупность уже сложившихся  юридических законов и традиций, юридический язык как систему в существенной мере условную по отношению к языку естественному и стремящуюся ко все  большей автономизации от него. Основная цель лингвоюристики в этом смысле - рассмотрение языка, социального взаимодействия людей на языковой основе  сквозь призму закона, отталкиваясь от законов и сложившейся правовой практики, от всех юридических проявлений в жизни общества, а цель юрислингвистики - рассмотрение тех преломлений естественного языка (его норм и закономерностей), которые возникают при его приближении к юридической жизни и тех его преобразований, которые возникают при его "прохождении через юридическую призму” . Такой взгляд отражает в частности упоминаемая выше работа [Понимание чести и достоинства, 1998], в которой за отправной пункт обсуждения берется содержание понятий "честь”, "достоинство”, "оскорбление” и т.п., представленной в юридических документах. 

Мы полагаем, что в онтологическом основании языко-правовой  сферы как предмета юрислингвистики лежит механизм нормообразования в языке, в котором заложены (в той или иной степени) потенции и начальные элементы собственно юридической нормативности. Первые (с точки зрения последних) представляют собой стихийно-естественные начала права, являющегося  рационально-искусственным образованием. Так же, как  стихийные (неписаные) моральные нормы узакониваются каноническим правом, стихийные нормы языка трансформируются в законы, регулирующие взаимоотношения человека и языка или взаимоотношения людей в связи с использованием языка, а в некоторых случаях - взаимоотношения различных сфер языка. Детерминологическая картина языко-правовой  сферы достаточно проста. Ее схему можно представить следующим образом.

Закономерности языка как структурно-семантического образования, с одной стороны, и закономерности его стихийного речевого функционирования, с другой стороны,  в "нормальном” варианте детерминируют их рациональную языковую кодификацию, которая в свою очередь естественно перерастает в   кодификацию юридическую. "Естественно” - в рациональном регистре означает, конечно, то, что кодификатор основывает свою деятельность на знании (предполагающем предварительное изучение) стихийных закономерностей устройства и функционирования языка: он выбирает из возможных вариантов оптимальный,  соответствующий обеим детерминантам.

Неформальный, сущностный учет интересов языка в языко-правовом пространстве предполагает прежде всего учет диалектического единства результатов воздействия двух детерминант языковых норм - системной и функциональной, - действующих далеко не всегда синхронно и непротиворечиво. К примеру, орфографические нормы вовсе не обязательно носят отражательный (по отношению к законам языка как системно-структурного образования), так как во многом они вытекают из традиций письменно-речевой деятельности, и по этой причине они могут быть достаточно условными по отношению к ним, вследствие чего перед кодификатором-лингвистом всегда стоит непростой вопрос: на какую норму ориентироваться. Стоят они и перед пользователями языка. Например, издатель Пушкина вынужден решать, писать ли строку "Евгения Онегина” Бывало, он еще в постеле, ориентируясь на традицию передачи "еще пушкинского” написания В ПОСТЕЛЕ (отражающего определенные грамматические нормы того времени) или на современные нормы, прямо детерминированные структурными особенностями современного русского языка. Соотношение данных детерминант вообще и для данного случая в частности - проблема сугубо лингвистическая. Юридический ее аспект возникает в том случае, если возникнет необходимость придать выбору написания  правовой характер, например - в инструкции для издателей последнем может быть вменено либо строго следовать современным нормам, либо  авторским написаниям (в том числе авторам прошлого века). Очевидно, что и то и другое юридическое решение было с точки зрения лингвистики (в данном случае - уже юрислингвистики) достаточно примитивным, упрощающим языковую сторону вопроса, ибо лингвист хорошо представляет, что многоплановое устройство языка делает нелигитимной (=объективно нефункциональной) одноплановую его регламентацию, следовательно, он должен ("по определению”) настаивать на более гибкой регламентации, учитывающей интересы языка  - а именно, более или менее гармонического соотношения  противоречивых планов языка, обеспечивающих его динамическое (само)равновесие и (само)развитие. В данном конкретном случае - это равновесие интересов творческих пользователей языка и консервативных интересов нормативной стороны языка, стоящей на страже интересов взаимопонимания; понятно, что последняя функция предполагает ограничение "чрезмерно творческого” отношения к языковым нормам. В этих условиях рассчитывать на простую (с точки зрения лингвиста - непрофессиональную) регламентацию не приходится, что и предполагает необходимость участия в разработке норм языкового права лингвистов, а именно - юрислингвистов. Последние, разумеется, ясно понимают принципиальную необходимость подхода к юридической регламентации не только со стороны языка, но и со стороны права, подходя, исходящего из системы существующих законов и юридической практики, и необходимость в связи с этим аспектом определенного упрощения объективно сложных, диалектически устроенных стихийных закономерностей языка. Но именно в рамках такого понимания юрислингвисты должны противостоять  упрощению языка при его правовой регламентации.

Одна из ключевых проблем лингвистики, которая естественным образом  становится фундаментальной для юрислингвистики, - проблема сомой природы языка его слов (имен), которая формулируется в древнем философском споре о том, как возникают имена: по природе или по установлению. Совершенно очевидно (об этом явственно свидетельствуют многие работы правоведов, касающихся юридического аспекта языка), что юристы склонны видеть в языке только сторону "по установлению” и именно на ней основывать свою законотворческую и правоприменительную деятельность в связи с языком и речью. Все, что касается природно-стихийной стороны не замечается ими, значимость этой стороны недооценивается, а известный постулат Ф. де Соссюра, непреложный для лингвистов ("из всех общественных установлений язык оставляет наименьшее поле для инициативы”) просто не воспринимается. В сознании большинства юристов-законодателей язык есть "рукотворный феномен”,  регламентирующая деятельность юристов есть вид такой же "рукотворной” деятельности, направленной на его "улучшению” (что, разумеется, отчасти  справедливо; вопрос,   лишь в том, каково соотношение "частей” в разных участках языка). Возможно, именно поэтому в праве до сих пор нет понятия языковой экологии, предполагающего защиту языка как некоего самостоятельного, хотя и пассивного, субъекта права, нуждающегося в защите, подобно природным явлениям: чистому воздуху и рекам, животным и т.п.  

Подобным же образом складывается ситуация в сложнейшем вопросе о сущности языка. Его представляют логико-рационалистическое (материалистическое в своей основе) направление философии, логики и лингвистики (язык - средство выражения мысли) и романтическое видение языка, исходящее из идеи, что язык есть орган, образующий мысль, возникновение мысли неотделимо от языка (он ее внутренняя, а не внешняя форма). Понятно, что право, основанное на логике, видит лишь первую сторону  языка, но это лишь одна сторона его сущности. Язык в такой же мере рационален, как и иррационален, так же детерминируется категориями логического познания мира, как и чувственного (см. об этом еще раз: [Гаспаров, 1996]), регламентировать же его, имея в виду только одну ипостась языка, значит создавать законы, изначально имеющие ограниченный диапазон действия. Это же самое можно сказать о диалектических антиномиях дискретного и непрерывного, творчески-динамического и консервативно-статического начал языка: лишь лингвист (и юрислингвист, в частности) может достойно  отстаивать в законотворческой и  правоприменительной деятельности первые из названных членов, составляющих внутреннюю сущность жизнедеятельности естественных языков.

Таким образом, мы считаем, что методологическую специфику   юрислингвистики в настоящее время определяет рассмотрение языко-правовых сферы и частных явлений, относящихся к ней, в аспекте важнейших лингвистических параметров, среди которых в первую очередь выделяются следующие пять: 1) "естественное (природное) - искусственное (рукотворное)”, 2) отражательное (по отношению к языку) - условное (по отношению к языку),  3) "стихийно-чувственное - рационально-логическое”, 4) "консервативно-статическое   - творчески-динамическое”, 5) "непрерывное - дискретное”.

Все дальнейшие проблемы, обсуждаемые в нашей и других статьях сборника, могут быть сведены к этим параметрам, частные проявления которых в них ставятся и   анализируются. В названных параметрах в статье обсуждаются, как общие вопросы соотношения правовой законности и языковой закономерности, юридической нормы и нормы языковой (в какой мере языковые законы и нормы могут стать содержанием правовых норм ,   может ли, и если может, то в каком объеме и каким образом право  воздействовать на язык[1]), языковой дискретной семантики и жестко дефинированной семантики юридических терминов; соотношение рече-языковая непосредственность, олицетворяемая  законами естественного языка, и юридической условности, возникающей при канонизации языка или при его использовании  в юридических текстах (разделы 2 и 3), так и разнообразные конкретные юрислингвистические факты, представляющие собой проявление общих закономерностей взаимодействия языка и права (разделы 4 и 5).

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ ПОЛНОСТЬЮ



[1] В качестве частного (и одновременно наиболее общего!) примера языковой закономерности, лежащей в основании юридической регламентации языка , можно привести следующее известное в лингвистике положение, сформулированное Ф. де Соссюром: "Из всех общественных установлений язык оставляет наименьшее поле для инициативы”.     Хотелось бы обратить внимание (прежде всего юристов) на то, что правовая регламентация является частным случаем общей проблемы сознательного воздействия общества на язык. Это обстоятельство  должно требовать особой осторожности: каноны, принятые вопреки естественным законам языка, рискуют быть нелегитимными.

Категория: Наши статьи | Добавил: Brinevk (03 Августа 2007)
Просмотров: 2545 | Рейтинг: 5.0/1