Вторник, 12 Декабрь 2017, 05:03
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Декабрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Архив записей

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


В ТЕКСТЕ «РИСАЛЕ-И-НУР» НЕТ ОСКОРБЛЕНИЙ…Л.О. Бутакова

Л.О. Бутакова

 

В ТЕКСТЕ «РИСАЛЕ-И-НУР» НЕТ ОСКОРБЛЕНИЙ…

 

Экспертное заключение о наличии информации, способной возбудить ненависть, вражду, унизить достоинство человека по признаку отношения к религии, по другим признакам (пола, расы, национальности, языка, происхождения), а также скрытой или явной информации, призывающей к побуждению совершить антиобщественные действия

 

В рамках лингвистической экспертизы были проанализированы следующие тексты из собрания сочинений «Рисале-и-Нур», изданные на русском языке с вставками на турецком языке: «Мунаджат (молитва) третий луч», «Плоды веры. Одиннадцатый луч», «Вера и человек», автор – Бадиуззаман Саид Нурси; «Двенадцатое слово» (с. 1–7) – рукопись формата А4 (общее количество с. 50) на русском языке.

I. Достаточно агрессивной по форме, содержанию, характеру изложения материала, с нашей точки зрения, является брошюра «Двенадцатое слово». Страницы, проанализированные с указанными выше целями (1–7), содержат следующую информацию.

1. В аннотации текста есть прямое указание на превосходство Корана над другими Божественными словами и над всеми остальными словами: «…одно указание на превосходство Корана над другими Божественными словами и над всеми остальными словами». Прямо обозначается преимущественное положение одного религиозного текста над другими и над текстами любого типа. На имплицитном уровне это означает несовершенство любого текста в смысловом, философском, жизненном отношении, кроме текста Корана. Здесь же есть информация о сравнении мудрости Корана и мудрости философии, причем мудрость Корана охарактеризована эпитетом «святая», т.е. «содержащая, несущая святость», отмечена в плане пользы для личной и общественной жизни человека. Прямой акцент на святости и пользе мудрости Корана одновременно указывает на скрытое негативное сравнение с содержанием философии («общее сравнение святой мудрости Корана и мудрости философии, а также короткий вывод о том, какой урок дала мудрость Корана для личной и общественной жизни человека»). Акцент на уроке мудрости Корана для личной и общественной жизни человека и умолчание об уроках философии передает в скрытом виде смысл отсутствия пользы философии для жизни человека. На структурном уровне акцент усилен повтором существительного мудрость
(3 раза) и отнесением в пределах повтора данного слова к лексеме Коран (2 раза). В последнем случае сочетание мудрость Корана занимает позицию субъекта высказывания (подлежащего в предложении). Такое субъектное положение в русском высказывании обычно передает семантику самостоятельности действия, метафорически уподобленного деятельности активной, целенаправленной силы живого существа.

Такие содержание и форма аннотации следующего далее текста «Двенадцатого слова», как любой предваряющий компонент композиции текста, играют текстообразующую роль, важную в смысловом и структурном отношении. Оно создает смысловые и вербальные опоры для восприятия содержания всего текста, заранее ориентируя его читателя искать в первую очередь то, о чем говорилось в аннотации.

2. Текст развивает идею четырех основ Божественного слова. Первая основа (с. 1) состоит в сравнении мудрости Корана и мудрости науки. Текст имеет иносказательную форму изложения. Он насыщен эпитетами, перечислениями, выделительными оборотами, стилевыми синонимами, т.е. лексическими, стилистическими, синтаксическими средствами, акцентирующими определенные смыслы. Коран опять назван Мудрым (причем графически оба слова написаны с заглавной буквы, что явно выделяет их внешнюю форму на фоне остальных слов текста). Задание писать Коран дал, исходя из содержания текстового фрагмента, религиозный и очень искусный Славный Правитель (использован тот же прием акцентуации смысла – графическое выделение заглавной буквой, усиленное на синтаксическом уровне наличием позитивных оценочных определений у существительного Правитель). Эпитеты указывают на общественно значимые качества – религиозность, славность, большую степень искусности.

Скрытая информация может интерпретироваться следующим образом: только славный, искусный и религиозный Правитель в состоянии просить написать Коран, остальные правители не обладают такими качествами. Кроме того, содержание и форма Корана многократно охарактеризованы как в высшей степени положительные. Характеризующие предикаты и текстовые сравнения выражают эмоцию восхищения, удивления, восторга – святые смыслы, красноречивые слова, превосходный стан, прекрасные одеяния, удивительный вид, драгоценные породы, внешняя красота и блистательная красота, сладкое украшение, редчайшее произведение искусства. Скопление эпитетов на небольшом отрезке текста структурировано по принципу передачи нарастающей эмоции и завершается высшей точкой – наименованием Корана редчайшим произведением искусства. Попутно отмечается связь внешней и внутренней красоты Корана, привлечение драгоценных камней (прямая аллегория) для передачи разнообразия истин (драгоценные камни подробно перечислены, их перечень косвенно информирует читателя о ценности истин Корана, что сразу же создает установки воспринимать истины науки и философии как не имеющие такой ценности). На лексическом уровне выражение эмоции восхищения Кораном производится с помощью лексем, имеющих позитивные компоненты денотативной и коннотативной частей значения: блистательный, сладкого, глубокого, украшение. На грамматическом уровне этой же цели служат усилители очень и их повторы, а также форма превосходной степени прилагательного редчайший. Указанная лексема несет сильный экспрессивной заряд, который увеличен за счет использования формы степени сравнения.

3. Идея сравнения философии и религии далее развивается на уровне сюжета текста, причем подчеркивается, что описать мудрость Корана должны были иностранный философ и мусульманский ученый (с. 1–2). Таким способом сразу задается национальный и религиозный контраст, который впоследствии трансформируется в утверждение о том, что иностранный философ в состоянии понять только форму, внешний вид Божественного слова, но не его суть. Подчеркивается, что ученый не знал арабского языка, поэтому вообще не понял, что перед ним книга (письмо со смыслом) и оценивал ее только как красивую вещь, так как владел практическими профессиями.

Косвенная информация: иностранец, человек, не знающий арабского языка, ученый (не религиозный человек) не в состоянии понять смысл Корана и оценить его. Это противопоставляет людей по признаку веры, национальной принадлежности, роду занятий и знанию языка. Кроме того, язык мудрого Корана – язык самой мудрости.

4. Скрытое противопоставление выливается в явный контраст: утверждается, что с первого взгляда ученый-мусульманин понял величие книги, занялся не обыденными, а высокими занятиями. Философ напротив негативно охарактеризован с помощью оценочных эпитетов как заносчивый и влюбленный в материю (скрытая информация – лишенный духовности человек), невоспитанный, гордец, который ничего не понял в истинной мудрости и оскорбил Коран своим непониманием. Лексика, определяющая поведение философа, отличается негативными компонентами своих значений (заносчивый, возомнил, оскорбил). Эта семантика отрицания усиливается на грамматическом уровне наличием отрицательных приставок (не-, бес-) и многократным повторением частицы не/ни – ничего не писал, не понял, ничтожным, невоспитанность, бессмысленным. На фоне концентрации негативной оценки философа сильнее акцентируется величие Корана. Последний опять представлен как мудрый, содержащий истинный смысл (периодические текстовые повторы одних и тех же эпитетов, относящихся к Корану, каждый раз передают доминантную информацию, акцентируя важнейшие смысловые точки текста). Резкий контраст создает установки у читателя воспринимать все, что связано с научным знанием, с философией, негативно. Контраст увеличен описанием агрессивного поведения Правителя: швырнул очерком в философа и прогнал прочь (скрытая информация: так нужно поступать со всеми, кто не понимает истинной сути Корана).

Смысл эпизода расширяется до сущностного обобщения: украшенный Коран – Вселенная, Правитель – Аллах, иностранец – наука, философия, ее последователи. Именно наука, философия ничего не понимают. Мудрый Коран (опять повтор и написание с заглавной буквы, структурно и графически выделяющие данную номинацию) – самый высокий толкователь и самый красноречивый переводчик Великого Корана (те же приемы повтора, графического выделения, совмещенные с использованием форм превосходной степени прилагательных-определителей Корана). Косвенная информация: Коран настолько велик и мудр, что может быть описан только с помощью лексем, значения которых содержат компоненты, выражающие смысл превосходства. В противовес ему философия только называется наукой мудрости, на самом деле она оглупела и сбилась с пути истины. Такая характеристика (с. 3) означает прямое оскорбление философии и научного мировоззрения и косвенное оскорбление людей, разделяющих философские и научные взгляды.

5. Вторая основа (с. 3) сравнивает воспитание, данное мудростью Корана, и воспитание, данное философией. Опять Коран назван мудрым, а его воспитание – мудрым для личной жизни человека. Налицо текстовой повтор и повтор в пределах высказывания, акцентирующий доминантное качество Корана. Последователь философии в данном фрагменте текста прямо оскорблен – многократно номинирован лексемами с семантикой нищеты, низости, низменности, эгоизма, тирании, бессилия, стремления к выгоде. Неоднократно повторяются одни и те же синонимичные номинации, передающие презрительное отношение к нему, низменность его устремлений: нищий упрямец, принимать унижение, презренный, готов унизиться, цель его низменных страстей, влюбленный в выгоду эгоист, коварный эгоист, себялюбец. Последователь коранической мудрости назван рабом, при этом сопровожден позитивно оценочными эпитетами – дорогой, скромный, кроткий, мягкий, не станет унижаться, бедный, слабый, бескорыстный, опирающийся на бесконечное могущество своего правителя, старающийся только ради Аллаха, поэтому сильный. Такая характеристика не только подчеркивает превосходство последователя Корана, но косвенным способом передает качества истинно верующего мусульманина. Они так или иначе выражают смысл покорности. Смыслы силы, добра, могущества, богатства, довольства актуализированы при описании Аллаха и мусульманской религии. Косвенная информация: истинный мусульманин покорен, слаб, надеется на Аллаха, но гораздо лучше эгоистичного и низкого по своим намерениям последователя научного мировоззрения. Не явно выраженным является стремление через такое противопоставление оскорбить всех, кто поддерживает научные идеи и не разделяет мусульманской идеологии.

6. В третьей основе говорится об уроках Корана и философии для общественной жизни человека. В этой части текста сохраняется резкое противопоставление мусульманской религии и научной философии. Философии в общественной жизни приписывается сила, нажива, лжепатриотизм, национализм, основным ее действием признается борьба. Эти смыслы обозначены прямо, соответствующими лексемами. Негативная экспрессия усилена лексическими и синтаксическими повторами, а также использованием экспрессивных конструкций, в которых в логическую ударную позицию ставятся значимые в смысловом отношении слова – нападение, борьба, схватки, сражаться, агрессия. Явно передается искаженная информация о целях и типических чертах философского мировоззрения. Лексемы с семантикой борьбы, схватки формируют агрессивное представление о философии.

7. Четвертая основа прямо представляет превосходство Корана над другими божественными словами и над всеми другими словами вообще, явно противопоставляя мусульманство другим религиям и научным теориям. Объемный фрагмент текста содержит многочисленные эпитеты, передающие величие Слова Аллаха и его самого. Для этого использованы графические, словообразовательные, грамматические, лексические средства, дублирующие друг друга в семантическом отношении и увеличивающие актуализацию смысла: всеохватывающей милости, даром Всемилостивейшего, великолепие Божественного величия, всеохватывающих величайших имен и т.п. Прямо сказано, что Великий Коран превосходит все другие книги, речи и слова, как превосходит все польза, приносимая светом сияющего в небесах солнца, превосходит пользу, даваемую солнечным зайчиком. Прямо структурирован контраст. Его вербальное выражение косвенно передает смысл связи содержания Корана со светом солнца.

8. Именно текст четвертой основы содержит вставки-цитаты из Корана на арабском языке. Последнее ставит читателя в двусмысленное положение: нужно либо поверить в комментарий переводчика, либо изучать язык Корана, чтобы приобщиться к его мудрости. Это определенным образом ущемляет права тех, кто данного языка не знает.

Общее резюме. Текст многократными повторами, лексическими, грамматическими, синтаксическими способами актуализирует смысловую доминанту – мудрость только Корана, его превосходство над наукой, философией, другими религиями. Теми же способами косвенно акцентируется превосходство мусульман над другими верующими, другими народами и людьми, разделяющими научные взгляды. Использование приема контраста для этих целей совмещено с применением конструктивных и лексических средств для выражения интенсификации эмоций (соответственно при характеристике Корана и его последователей эмоции позитивной, всего остального – эмоции негативной). Кроме того, описание значения философии в общественной жизни человека, ее целей и назначения содержит явную ложь, искажает реальное положение вещей, имеет агрессивную форму выражения.

II. Книга «Вера и Человек (Двадцать третье слово, двадцатое письмо)» задает категоричную установку освятить «прелести веры» (об этом прямо говорится в предисловии). Здесь, как и в предыдущей книге, содержится резкое, явное противопоставление низкого и высокого, материи и веры, человека и животного. Прямо говорится о том, что во мраке безверия человек опускается в самое низкое состояние и заслуживает Адского наказания, что без веры ценность человека ничтожна, как ценность тленной материи и животного существования (с. 5–6).

Явная информация: уничижение человека, постановка его ценности в зависимость от веры, отождествление с животным, указание на его недолговечность, угроза расплатиться за безверие Адским наказанием.

Косвенная информация: передача негативной эмоции, заставляющая читателя чувствовать себя некомфортно.

Указанные явная и скрытая типы передачи информации многократно дублируются далее в ходе развития текста. Через определенные текстовые периоды встречаются лексический, синтаксический, графический повторы, которые являются структурным средством смыслового акцентирования. В такие повторы попадают слова свет веры, Могущество Господа, Великий Господь, творение Творца, Божественное Творчество. Верующий человек объявляется Господним собеседником, возвышенным над всеми его созданиями, единственным, кто способен понять и прочитать многозначительные росписи Божественных Имен, неверующий назван самым озабоченным существом животного мира. Говорится, что безверие разрушает человеческую сущность и превращает его из алмаза в уголь. Разными средствами, в том числе метафорой, выделен смысл ничтожности человека, если он не верует, вводится смысл его слабости, беспомощности, незначимости.

Обратим внимание на следующее: глагол читать повторяется 4 раза, графически он выделен курсивом. Думаю, данное слово становится ключевым, возможно, используется как средство НЛП, так как дальнейший текст содержит много вставок из Корана на арабском языке, которые нужно научиться читать, понимать и жить в соответствии с их содержанием.

В дальнейшем последовательно развивается несколько контрастных смысловых линий: вера–свет–сила–истинность–мудрость–Аллах; неверие–мрак–тьма–несовершенство–ложь–эгоизм–самона-
деянность–слабость; агрессия, натиск мира–мирские тяжести–низкое состояние–зверь; Аллах–всемогущество–полет–счастье в обоих мирах (с. 13–18). Эти линии маркированы на лексическом уровне соответствующими существительными и прилагательными, закреплены на синтаксическом уровне одноструктурностью частей предложений.

Явная информация: мир агрессивен, нападает, человек слаб. Только Аллах даст возможность ему преодолеть это и стать счастливым. При этом прямо говорится о том, что вера требует единобожия, оно влечет за собой покорность и упование на Аллаха. Таким образом, утверждается превосходство верующего человека над неверующим, вера в Аллаха ставится выше веры в другого бога. Императивная форма высказываний, передающих эту информацию, усиливает семантику долженствования: читатель поставлен в ситуацию, когда ему практически приказывают поступать так, как написано – довериться Аллаху.

На с. 18 говорится о том, что вера делает человека человеком и даже царем (косвенно акцентирован смысл превосходства), что главная обязанность человека – вера, молитва, поклонение. На
с. 18–21 образ бессильного, ничтожного, слабого человека доведен до высшей концентрации. Это делается с помощью повторов – лексических, морфемных – жалкий, слабый, слабость, бедность, слаб, беден, которые усилены определителями бесконечно, нескончаемый, неисчислимый. Повторы указанных лексем в пределах периодов текста и отдельных его высказываний придают им статус ключевых слов, способных также выступать средством НЛП. Доминантой становится смысл слабости человека, его несовершенства. Отрицается разум человека как созидающее начало. Для этого создается метафорический образ: человек – избалованный, капризный, вопящий, глупый и пакостный ребенок. Эта метафора отрицает созидающее начало человеческого разума, передает сильную негативную эмоцию и оценку. Метафора также усиливает унижающую достоинство характеристику человека.

На фоне такого негативного образа увеличивается позитивная оценка Творца, которому приписываются милосердие, мягкая забота. Обе контрастные линии объединены смыслом веры, молитвы, поклонения, познания Творца. В частности, об этом говорится прямо: Человек пришел в этот мир для совершенствования путем познания и молитв (обращений к Творцу). Отсюда вытекает вывод: у человека нет иного предназначения.

С. 22–28 развивают смыслы всеприсутствия, всезнания, всемилости Аллаха, причем события, происходящие во Вселенной, связываются с проявлением его Величия и со временем молитв. Это касается восхода и заката солнца, засухи и пр.

Явная информация: с помощью словообразовательных, лексических, графических, синтаксических средств актуализируются смыслы могущества и милости Аллаха, молитвы как формы поклонения ему. Текст на с. 28 завершается призывом к человеку как великому рабу обратиться к Господу и стать прекраснейшим творением вселенной.

Косвенная информация: величие и совершенство Аллаха означает несовершенство и слабость человека-раба. Путь самоусовершенствования один – поклонение Аллаху, подчинение только ему, молитва. Отрицается естественно-научная картина мира, устройство вселенной, предназначение человека в ней.

Смыслы рабства, покорности, слабости человека, поклонения Богу навязчиво развиваются до конца книги. Человек повсеместно номинируется рабом, ничтожным смертным животным, «механизм жизни, работающий в корабле его тела», также принадлежит Богу.

Идея абсолютного единобожия развивается в финале книги и достигает большей концентрации выражения именно здесь (с. 64–82). Слова с корнем один-/един- повторяются здесь 7 раз, 8 раз упоминается отсутствие у Аллаха товарища, партнера, помощника.

В абсолютном конце текста настойчиво говорится о том, что человек не является хозяином самому себе и не может управлять собой, что жизнь дает только Бог, все плоды жизни также принадлежат ему. Лексика семантического поля «жизнь» употреблена на этих страницах 17 раз, семантического поля «смерть» – 15 раз. При этом лексема «жизнь» либо отнесена к описанию могущества Аллаха, либо связана с его деяниями. Если она появляется при описании человека, то сопровождена эпитетами с семантикой временности, краткости, бренности. Лексика поля смерти пересечена с лексикой поля жизни. При этом смерть пространно описывается как воссоединение, а не разлука, как обретение Рая – мира света, Вечности, Царства Единства. Уход из жизни охарактеризован как отдых и награда, процесс ухода передан «военной» лексикой – эвакуация, демобилизация.

Если совместить эту прямо переданную информацию с информацией о слабости, бессилии, покорности человека, то возможным становится вывод: Могущественный и Мудрый Аллах вправе потребовать от слабого и покорного человека его жизни, а тот должен принять смерть как награду. Неоднократное повторение подобной информации может стать основой для формирования установки пожертвовать свою жизнь ради того, что потребует Аллах.

Общее резюме. Текст изобилует лексическими повторами. Так, слова, характеризующие бессилие, слабость, ничтожность человека, – бессилие, слабость, покорность, повторяются на 81 с. текста 40 раз; слово поклонение (Аллаху) – 17 раз, ничтожен –
11 раз; слова, описывающие его пороки, – высокомерие, лицемерие, эгоизм – 13 раз; человека назван животным, хищником, рабом
12 раз. Соответственно лексемы Мудрый, Милосердный, Могущественный и однокоренные существительные как эпитеты Аллаха повторяются в тексте 71 раз. По всему тексту они, как и другие определители, относящиеся к наименованиям Бога, написаны только с заглавной буквы, следовательно, графически выделены. Без сомнения, такое количество повторов (есть страницы, где в одном абзаце можно встретить до 6–8 подобных словоупотреблений) в совокупности с графической маркировкой, цитатами из Корана, приемами очевидного контраста служит средством внушения. Сгущение повторов лексики смысловых полей «жизнь»/«смерть» в определенных местах текста, кроме указанных целей, связано с усилением смысловых доминант.

III. Книга «Плоды веры (Одиннадцатый луч)» в целом обладает теми же особенностями формы и содержания, что и другие анализируемые книги. Мирская жизнь описана в ней как заключение, тюрьма, темница; пребывая в них, человек должен подготовиться к жизни в ином мире. Здесь настойчиво развивается тема смерти как просветленного избавления «от распутства и заблуждений» – жизни без осознанной веры. Как и в предыдущей книге, по всему тексту имеются многочисленные повторы наименований Аллаха как Милосердного и Мудрого, дающего вечное блаженство. Прямо утверждается, что истинное и беспечальное наслаждение возможно только в вере (имане) и благодаря ей. Это утверждение графически выделено курсивом, что обращает на себя внимание при чтении.

Данная книга направлена на молодежную аудиторию, о чем неоднократно говорится. Именно поэтому одной из смысловых доминант текста является смысл будущего. Все, что касается выражения этого смысла, также выделено разными текстовыми приемами – курсивом, повторами и пр. Говорится о том, что истина веры является семенем, из которого вырастет индивидуальный рай. Подобные утверждения могут рассматриваться в качестве основы для дальнейших внушений, распространяющихся не только в область нравственного воспитания, но и любого другого.

Далее говорится о том, что любая из наук, изучаемых молодыми людьми в их учебных заведениях, дает подтверждение существования Аллаха, его мудрости, могущества и пр. Постоянно повторяется идея повиновения: Тот, кто знает Аллаха и повинуется ему, счастлив; тот, кто забыл Его, несчастлив. Такая сентенция также рассчитана на передачу косвенной информации: повинуйся во всем, что связано с именем Аллаха, будешь счастливым, даже если нужно будет умереть.

Значительная часть текста книги посвящена доказательствам существования Иного мира и Дня Воскресения. Эта часть текста в основном не отличается от традиционных религиозных рассуждений о Рае, Аде, Вечной жизни и пр. Выделяется лишь большое количество арабских слов и написаний. С их помощью доказывается существование иного мира, дается информация об устройстве Вселенной.

При характеристике Иного мира утверждается, что в земной жизни человек беден, относительно свободен, лишь вера в Иной мир является сильной и достаточной сокровищницей для достижения счастья и удовольствия, плодом и пользой.

В дальнейшем текст содержит изложение основных положений Ислама. Это касается описаний религиозных праздников, сопровождаемых многократно повторяемыми восклицаниями «Аллах акбар» («Аллах велик»). Также это касается утверждений, что вера является единственной истиной, доказывающей веру в Пророков и священные писания, и утверждения превосходства Аллаха над другими богами. «Нет божества, кроме Аллаха, Мухаммед – посланник Аллаха, Коран – Божественное Слово».

В ходе разъяснений основных положений Корана особое внимание обращается на особые устрашения, содержащиеся в нем. Это касается наказаний за безбожие. Безбожие называется нарушением прав всего сущего, что распаляет небеса и землю, приводя в ярость стихию и наказывая неправедных людей различными бедствиями.

Общее резюме. В целом текст данной книги не содержит явных оскорблений в адрес философов и ученых, не противопоставляет религию и науку. Можно утверждать, что текст имеет разъяснительную стратегию: подробно описываются и истолковываются смыслы разных компонентов Корана и мусульманской религии, в том числе идеи единобожия, преклонения Аллаху и его наместнику на земле.