Пятница, 15 Декабрь 2017, 23:53
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Журнал Юрислингвистика
Наш опрос
Оцените качество новостей на нашем сайте
Всего ответов: 126

 Степанов, В.Н. Прагматика спонтанной телевизионной речи / монография / – Ярославль : РИЦ МУБиНТ, 2008. – 248 с.

 Степанов, В.Н. Провоцирование в социальной и массовой коммуникации : монография / В.Н. Степанов. – СПб. : Роза мира, 2008. – 268 с.

 Приходько А. Н. Концепты и концептосистемы Днепропетровск:
Белая Е. А., 2013. – 307 с.

 Актуальный срез региональной картины мира: культурные
концепты и неомифологемы
– / О. В. Орлова, О. В.
Фельде,Л. И. Ермоленкина, Л. В. Дубина, И. И. Бабенко, И. В. Никиенко; под науч ред. О. В. Орловой. – Томск : Издательство Томского государственного педагогического университета, 2011. – 224 с.

 Мишанкина Н.А. Метафора в науке:
парадокс или норма?

– Томск: Изд-во
Том. ун-та, 2010.– 282 с.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Декабрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Архив записей

Кемерово


Новосибирск


Барнаул

Сибирская ассоциация
лингвистов-экспертов


О Т З Ы В ведущей организации

УТВЕРЖДАЮ:

Ректор Федерального государственного

бюджетного образовательного учреждения

 высшего профессионального образования

«Бурятский государственный университет»

__________________________

                                                                                                                                                                                        С.В. Калмыков

«____» сентября 2011 г.

 

О Т З Ы В

ведущей организации – Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Бурятский государственный университет» – на диссертационное исследование Ольги Александровны Крапивкиной «Лингвистический статус субъекта в юридическом дискурсе (на материале английского и русского языков)», представленное на соискание ученой степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.19 – теория языка

Работа Крапивкиной О.А. представляет собой исследование возможных языковых способов экспликации и импликации Субъекта в различных видах юридического дискурса. В связи с тем, что вопрос деятеля / субъекта / эго ставился и в онтологическом, и в методологическом аспектах на протяжении всей истории развития философии, в основу работы обоснованно взяты лингвофилософские теории Субъекта. Примечательно то, что благодаря некоторым идеям из теорий диссертанту удается опровергнуть популярную идею об обезличенности юридического текста. С этой точки зрения актуальность исследования бесспорна. Второе обоснование актуальности непосредственно вытекает из первого: специальные исследования маркеров субъекта в английском и русском юридическом дискурсах не проводились.

Особый научный интерес представляют следующие теоретические положения рецензируемой диссертации: в юридическом дискурсе Субъект реализуется и как Я-субъект с апелляцией к структурам индивидуального сознания, и как институциональный Субъект с ограниченной репрезентацией личностного начала (хотя из некоторых жанровых образований возможно, как утверждает исследователь, полное устранение Субъекта); Я-субъекту присуща диалектика персонального и институционального.

В связи с постулированием данных положений к наиболее важным результатам научного изыскания можно отнести:

·        определение факторов, обусловливающих варианты позиционирования Субъекта и Другого в условиях юридического дискурса;

·        выявление обусловленности типом юридического дискурса репрезентации Субъекта и степени его институциональности / персональности;

·        поиск роли Субъекта в институциональном пространстве, поскольку «юридические дискурсивные практики всегда протекают в институциональном формате с участием Субъекта» (с. 69 диссертации).

Построенный таким образом ход исследования действительно позволил диссертанту расширить и углубить понимание категории Субъекта.

Работа структурирована в соответствии с поставленными задачами исследования и состоит из введения, трех глав с соответствующими выводами, заключения и списков литературы, в т.ч. лексикографической, и источников языкового материала. Следует особо отметить чрезвычайно детальное оглавление всех вех исследования, что, по-видимому, продиктовано, во-первых, потребностью вплетения достаточно фундаментальных составляющих (Субъект, право, дискурс) в единую ткань научного изложения; во-вторых, потребностью системного и последовательного описания этих составляющих.

Во введении сформулированы актуальность темы, объект, предмет, цель, задачи исследования, указываются теоретическая база диссертации, основные методы анализа и положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Лингвосемиотические основы исследования категории Субъекта» наряду с описанием общей характеристики понятия Субъекта и выявлением типологии Субъектов юридического дискурса интерес представляет попытка определения роли Другого в конструировании Субъекта и степени позиционирования второго в «дискурсивном экспертном сообществе». Следует признать, что проблемы Я и Другой, Я как Другой или Я как Субъект являются глубоко философскими модусами исследования, представляющими особую трудность интерпретации даже в докторских изысканиях. Попытка О.А. Крапивкиной изучить эти вопросы лишь придает значимость ее исследованию.

Однако по поводу лингвофилософской части есть два соображения. Во-первых, если бы автор обобщил, каким образом Я, к примеру, не-институциональное, конструируется относительно Другого и реализуется как Субъект на уровне производства дискурса, с одной стороны, и его восприятия, с другой, ценность проведенного исследования стала бы еще выше. В частности известно, что законодательный текст всегда репродуцируется говорящим как продукт его предшествующего восприятия. Если Я в производстве дискурса – это имплицитно эгоцентрированное в структурах сознания всегда лицо, во внешней речи выбирающее реализацию или нереализацию прагматической необходимости вербального позиционирования «моей Субъектности», то при восприятии же текста, например, законодательного, Я интерпретирует свою Субъектность относительно Другого и т.д. Во-вторых, в анализе постмодернистской философии Субъекта можно было упомянуть об отказе Мишеля Фуко от конвенции автономности языка в сторону постулирования индетерминированности языковых средств – порядка как беспорядка. В таком ракурсе постмодернизм и антропоцентризм не являют собой противоположные направления.

В первой главе собственно лингвистическую часть представляет описание языковых механизмов Субъекта в юридическом дискурсе (1.5), реализуемых прототипическими и периферийными средствами. Здесь заслуживает интереса то, как выстраивается иерархия средств – согласно степени актуализации эгоцентризма и смещению «коммуникативного фокуса высказывания с личности Субъекта на его признаки, действия, посессум» (с. 29 диссертации).  Так, если местоимения я, I относятся к прототипическим – ядерным – маркерам представления Субъекта, то местоимения множественного числа we, мы относятся к дальнепериферийной зоне. Относительно второго средства наше замечание состоит в следующем. Обобщая наиболее регулярные значения, выражаемые данными местоимениями в юридическом дискурсе, диссертант включает референцию к единичному Субъекту (мы = я) в типологию, описанную на сс. 46-51 диссертации. Как нам представляется, несмотря на многогранность реализаций маркерами we, мы прагматического потенциала (например, таких полярных целей, как снятие с себя ответственности, с одной стороны, и принижение собственных заслуг, с другой), не всегда происходит устранение эгоцентризма и смещение коммуникативного фокуса высказывания с личности Субъекта, скажем, на важность постулируемой мысли. Другими словами, в случаях этического, авторского, или торжественного мы «не работает» сам категориальный признак, который взят в основу классификации значений «дальнепериферийных» средств. В этом смысле выделение седьмого значения «устранение эгоцентризма высказывания» видится также не совсем уместным, поскольку, во-первых, значение может быть в определенной степени названо родовым признаком типологии; во-вторых, в основе прагматикона дискурса лежит личностное начало, хотя оно часто вербально не манифестируется. Данная идея подкрепляется самой гипотезой исследования. Однако жесткость этих замечаний может быть снята за счет приоритета лингвистической интерпретации функционирования маркеров, придерживаемого в исследовании.

Во второй главе «Юридический дискурс с точки зрения категории Субъекта» интерес представляют типология и жанровые характеристики письменного юридического дискурса. Примечательно то, что разграничение дискурса на макроуровне «институциональный versus персонализированный» происходит посредством критерия «степень свободы от конвенций дискурсивного экспертного сообщества». В основе же трех ипостасей юридического дискурса – законодательного, судебного и приватного – лежит признак «сфера социального взаимодействия» (публичная и приватная).

Далее в главе 3, озаглавленной «Позиционирование Субъекта в жанровом пространстве письменного юридического дискурса», Ольга Александровна выявляет специфику языкового маркирования Субъекта в выделенных ипостасях, которые, в свою очередь, реализуются в соответствующих подвидах – законе, конституции и указе; жалобе, судебном решении и особом мнении судьи; гражданско-правовом договоре и завещании.

Внимания заслуживает обнаружение наиболее частотных маркеров Субъекта в конкретном юридическом жанре с точки зрения историко-культурных тенденций развития юридического текста. Как справедливо отмечает диссертант, «нетождественность репрезентационных сфер Субъекта в англо-американских и русскоязычных жалобах детерминирована несовпадением культурных контекстов, в которых конструируются дискурсы, различиями в характере отношений Субъекта и Другого» (с. 120 диссертации). Не менее важно то, что подобные выводы иллюстрируются релевантными прецедентными и непрецедентными юридическими текстами на обоих языках и обусловливаются наблюдениями автора за функционированием в них языковых маркеров. К примеру, в отличие от русскоязычного местоимения для американского особого мнения 1-е лицо единственного числа является наиболее типичным средством репрезентации Субъекта.

В заключении обобщаются результаты проведенного исследования и формулируются вытекающие из него основные выводы о степенях языковой репрезентации Субъекта в юридическом дискурсе. Три варианта репрезентации – полная элиминация Субъекта из дискурса, устранение личностного начала за счет определенных лингвистических приемов и позиционирование своей уникальности, представление себя как Субъекта свободной воли – не вступают в противоречие с заданной гипотезой (о чем, к сожалению, не сказано в заключении).

Высказанные замечания ни в коей мере не снижают положительного мнения о рецензируемой диссертации и могут трактоваться как основания для дискуссии на публичной защите.

Рецензируемая диссертация отредактирована и вычитана (за исключением ряда опечаток, например, на сс. 5, 11 автореферата), стиль изложения – плотный, научный, удостоверяющий многогранную осведомленность автора в идеях из смежных дисциплин. Попытка решить проблему интеграции одного подхода с другим в одной методологической канве в рамках кандидатского исследования является показателем исследовательской смелости диссертанта.

7 публикаций, 2 из которых напечатаны в рецензируемых научных изданиях, с достаточной полнотой представляют содержание рецензируемой диссертации.

 Поставленные диссертантом цель и задачи исследования представляются успешно выполненными, выбор методов исследования – оправданным.

Сказанное выше позволяет заключить, что научная квалификационная работа Ольги Александровны Крапивкиной «Лингвистический статус субъекта в юридическом дискурсе (на материале английского и русского языков)» является законченным самостоятельным исследованием, выполненным на высоком научном уровне, имеющем научную новизну и теоретическую значимость. Работа соответствует  требованиям, предъявляемым ВАК РФ к диссертациям на соискание ученой степени кандидата наук (п. 25 «Положения о порядке присуждения ученых степеней»), ее автор Крапивкина Ольга Александровна заслуживает присуждения ученой степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.19 – теория языка.

Отзыв составлен кандидатом филологических наук, доцентом кафедры перевода и межкультурной коммуникации Бурятского государственного университета П.П. Дашинимаевой, обсужден и утвержден на заседании кафедры перевода и межкультурной коммуникации Бурятского государственного университета 05.09.2011, протокол №1.

 

Заведующий кафедрой

перевода и межкультурной коммуникации

Бурятского государственного университета

к.филол.н.                                                                                 Л.М. Орбодоева